Наверное, ради этого я сюда и поперся — не ради Командора и капитана, а для того, чтобы утомленно посидеть на нагретом за день камне, пить ром и в полной тишине поговорить с полным тишины человеком.
— На кой черт ты дразнил Лондона? Он же мог психануть и тебя задержать.
— Не знаю, — отозвался Луций, подтягивая к себе сумку. — Меня всегда так и подмывает посмотреть на реакцию. Интересные вещи получаются — как тогда, со стеной. У нас пошёл перерасход энергии, пара кристаллов вовсе треснула, и запахло тихой сдавленной паникой. Инженеры молчали, но все это выползало наружу, как ядовитое облако.
— Обычный сбой, на Небе такое тоже было пару раз.
— Не было такого на Небе, лля. Там все было под контролем капитана, а он паниковать не умел.
— Ладно, к чему ты это?
Луций вынул из сумки бутерброд в прозрачной плотной упаковке, надорвал её зубами. От запаха мягкого хлеба и аромата настоящей копченой ветчины у меня аж челюсти свело.
— К тому, — сказал Луций, старательно прожевывая кусок, — что я тогда сказал — энергоблоки взорвутся. Не помню кому, не помню зачем. Мне никто не поверил, но все эти байки про жажду свободы и необходимость присоединиться к каким-то войскам, которые травили те, кто рвался из Края прочь, — это было лишь паническое «выпустите меня отсюда, я боюсь умереть!». Они не верили, они просто предполагали, что такое возможно, они просто допускали возможность, что сбой в энергоблоках опасен, но… как видишь, действовали вполне решительно.
Мне расхотелось есть.
— Это ты сказал, что Ани виновата в аварии?
Луций некоторое время молчал — доедал бутерброд, потом долго сворачивал пластиковую прозрачную упаковку.
— Я.
— Просто так её обвинил?
— Да.
— Зачем?
— Хотел посмотреть, кто из наших на что способен, — спокойно отозвался Луций. — Но потом я пришёл к стене, вколол ей стимуляторов и вывел за пределы Края — можно сказать, жизнь ей спас, так что не так уж я и виноват. Проблема только в том, что я так и не разобрался, кто её так наказал. И она сама не помнит. Сидит сейчас у Командора и ревет, мстительница недоделанная… Возьми… поешь. Командор ждет и тебя тоже. Он сказал, что в людской природе есть такая черта — когда один брат берется за оружие, второй становится с ним плечом к плечу.
— Командор красиво выражается.
— Он разбирается в людях, а мне нужна твоя помощь. Знаешь, что я хочу сделать?
— Знаю.
Луций кивнул. Его тёмные глаза горели, губы слегка улыбались. Он был немного пьян и уже весел, уже захвачен новой идеей.
— Ты меня понимаешь, — удовлетворенно сказал он, потянулся и обнял меня, — мы сделаем это, а когда капитан Белка вернется, он увидит, чего стоил Луций Комерг, лля, и стоило ли так хреново с ним обращаться…
Он обнимал меня вполне искренне. Радостно и крепко обнимал. Он верил, что я разделяю все его мысли, что я с ним, как и прежде.
— Они увидят, убийца я или нет, — шепнул он мне на ухо, — они поймут, что лучшие убийцы получаются из тех, кто хорошо знаком с принципом жизни, а не из медиков-неудачников с Неба-2…
Он повернул голову, и мы встретились глазами: ускользающая темная муть на дне его зрачков.
Наверное, он был сумасшедшим.
Глава 9
Некоторым вещам не должно быть объяснения. Три года я бродил по городам и городишкам и задавал вопросы, и мне задавали вопросы, но я не смог ответить ни на один.
Людям очень хочется внести ясность, узнать детали, соединить их между собой, чтобы получилась нерушимая, тщательно выверенная логичная конструкция.
Если что-то не сходится или остается неизвестным, они злятся или смеются.
А я убежден, что нам не нужно знать правду в том смысле, в котором её понимает большинство, потому что эта правда — факты, детали, объяснения — в нашем случае никогда не сложатся в прочную убедительную конструкцию.
Если меня спрашивают, откуда взялся на нашей орбите капитан Белка со своими кораблями, я говорю, что не знаю.
На самом деле я знаю то, что он считал нужным сообщить нам: по его словам, он «гулял» рядом и заинтересовался нашей планетой.
Если я сообщу, что он «гулял», меня спросят: как так может быть — прогулки по космосу? Да разве это улица или парковая аллея? Разве два огромных корабля — прогулочное средство передвижения?
Нет, не сходится.
Если меня спрашивают, почему он принялся собирать генетические материалы и создавать резервацию, а заодно и готовить для неё население — неразумных детишек с вбитым в голову «убивать нехорошо», я отвечаю — не знаю.