Денис задергался, попытался выплюнуть кляп, и Андрей приставил дуло автомата к его виску. Пленник мигом затих, удивление в его взгляде сменилось ненавистью, руки и ноги задрожали.
Четверо двигались неспешно и грамотно, так что снять их одной очередью не вышло бы ни с какого направления. Передний постоянно смотрел в землю, нагибался время от времени, словно принюхивался, иногда даже приседал на корточки и щупал асфальт.
Когда поднял лицо, Илья вытаращил глаза, а Андрей поморщился: вместо носа над верхней губой располагался толстый и короткий хобот, похожий на обрубок слоновьего, а из него торчали длинные белые волосы.
Похоже, они встретились с человеком, которого катастрофа наградила полезной «мутацией».
— Что такое? — спросил шагавший последним высокий лысый мужик, похоже, командир.
— Не пойму, — прогнусавил обладатель хобота. — Что-то здесь не так, непорядок.
До них оставалось метров пятнадцать, и в царившей за окнами тишине было слышно каждое слово.
Хоботастый опустился на колени, принялся обследовать тротуар, остальные расположились вокруг. Андрей посильнее вжал ствол в висок пленника — чтобы не выкинул чего, Илья поднял «калаш» — на тот случай, если их убежище все же обнаружат.
На шее каждого из вояк Наставника висела деревянная птица на веревочке, такая же, какую сняли с Дениса.
— Непорядок, — повторил хоботастый и медленно пошёл вдоль дома на юг.
За ним зашагали остальные.
Когда они свернули за угол, Андрей ослабил нажим, а затем и вовсе отвел автомат в сторону. Пленник мгновенно выплюнул кляп, закачались под его бьющимся телом офисные стулья.
— На помощь, братья! — завопил он.
С улицы донеслись резкая команда и приближавшийся топот.
— Черт! Уходим! — Соловьев прыгнул прямо в окно, не тратя времени, чтобы выбираться через прихожую.
Зазвенели осколки, боль дернула щёку, он перекатился по асфальту и начал стрелять, ещё не вскочив. Рядом оказался Илья, оскаленный, злой, с остервенением принялся дергать спусковой крючок.
Хоботастого пули не зацепили, он свалился и перекатился под укрытие припаркованной у подъезда машины. Бежавшему за ним вояке Наставника повезло меньше — он получил несколько ран и согнулся, выронив ментовский «АКСУ».
Лысый предводитель отскочил за дерево, четвертый почему-то отстал.
— За мной… — Андрей на ходу сменил магазин, и они рванули на север, совсем не туда, куда было нужно.
Пули засвистели вокруг, защелкали по листьям старого тополя.
Обогнув дом с севера, выскочили на заросший деревьями пятачок, и в его центре, в обычной песочнице, обнаружили огненный фонтан вроде тех, что видели и в Нижнем, и во Владимире. Правда, тут он оказался очень небольшим — столб алого пламени толщиной в ствол дерева поднимался метра на три.
Но все равно пришлось его огибать, тратить секунды.
Андрей обернулся как раз вовремя, чтобы дать очередь по явившемуся из-за угла хоботастому. Тот спрятался, но через мгновение высунулся вновь, автомат в его руках задергался, пули пошли выше.
Со стороны школы появились ещё двое мужиков в камуфляже, глухие хлопки возвестили, что в ход пошли ружья.
— Вот хрень… — как-то растерянно воскликнул Илья, хватаясь за плечо. — Вот хрень.
— Ранен? Держись!
Главное — добраться до места, где их ждет Егор с соратниками.
Бритоголовый ругался, из-под пальцев его текла кровь, но самое главное, он бежал и падать вроде бы не собирался. Андрей прикрывал соратника и думал только об одном — чтобы их не обошли с юга, не отрезали от Измайловского шоссе и тем самым — от территории коммуны…
Но то ли вояки Наставника замешкались, то ли не сообразили этого сделать, но беглецы проскочили между двумя близко расположенными домами, и шоссе оказалось прямо перед ними.
Андрей присел рядом с пристройкой, над которой висела вывеска «Ремонт обуви», дал очередь. Судя по злобному вскрику, зацепил одного из самых шустрых преследователей.
Вскочив, побежал вслед за Ильей.
Перебраться через шоссе тут было невозможно — по его центру тянулась та же канава с торчащими из неё белыми камнями, но в этом месте она выглядела куда шире, не меньше трёх метров.
— Может, рискнем перескочить? — прохрипел бритоголовый, оглядываясь.
— Я бы не стал, — ответил Андрей, и в этот момент одна из белоснежных глыб со скрипом передвинулась.
Вокруг засвистели пули, донеслись сердитые выкрики, грохот выстрелов, и он невольно пригнулся. Скривился от досады, вспомнив, что сам виноват в том, что пленник сумел подать голос — недосмотрел, и теперь носись с высунутым языком, изображая мишень для ретивых фанатиков…