— Этого ещё не хватало! — досадливо рявкнул Илья, потирая оцарапанную щёку. — Сначала торнадо, как в том американском кино с двумя чуваками и одним негром… а теперь ещё и они?
Рванувшееся навстречу «семечко» расстреляли из автомата, но затем пришлось отступить, поскольку ветер подул в их сторону. Вскоре оказались рядом с «Электрозаводской», вихрь остался бушевать за домами, из-за них торчала его чёрная размытая верхушка.
— Ничего себе день начинается, весело, — сказал Андрей, вытирая с лица пот. — Придется выждать немного.
Они провели на одном месте сорок минут, но плюющийся молниями торнадо за это время не исчез, все так же продолжал буйствовать и грохотать, хотя вроде бы не приблизился. «Семян одуванчика» на прилегающей к «джунглям» улочке стало даже больше, ветер стих, и они десятками кружились на одном месте, поднимаясь и опускаясь.
Сунулись на север, но наткнулись на исчерканную канавами с белой жидкостью полосу труднопроходимых развалин.
— Разлюли моя малина, — сказал Илья, когда они в очередной раз забрели в тупик. — Может, ну его, действительно, возьмём пацана с собой и не будем права качать?
— Не хочется мне этого делать, — признался Андрей.
— Но почему? — воскликнула Лиза. — Он спокойный и послушный, хлопот не доставляет, ведет себя тихо!
«Это пока», — очень хотелось сказать ему, но он предпочел промолчать.
Кроме невнятных подозрений и странностей мальчишки, нет никаких аргументов против, а высказывать их рано, если Рик и в самом деле не просто маленький сирота, то он насторожится и более не выдаст себя.
— Ладно, — мрачно проговорил Андрей, — пойдет с нами, но при первом же удобном случае его оставим.
— Ура! — Лиза заулыбалась, а в тёмных глазах пацана блеснуло удовлетворение.
Из развалин выбрались обратно к «Электрозаводской» и мимо неё, в обход пирамиды, зашагали на запад. Прошли то место, где вчера сражались с «лягушками» и «плевунами», а сейчас не осталось даже костей, и начали подниматься на Электрозаводский мост.
С его перил свисали зеленые бороды «плюща», раскачивались и пошевеливались, хотя ветра так и не было. Проезжую часть и тротуары занимали пятнистые серо-красные грибы высотой по пояс человеку, их глянцевые шляпки, похожие на спины огромных черепах, блестели на солнце.
Проходы тут имелись, но очень узкие, а прикоснуться к такому «мухомору» означало крепко прилипнуть.
— Вот это задница, — сказал Илья, и Андрей вынужден был признать, что это именно задница.
Левее виднелся железнодорожный мост, но посредине него темнел широкий пролом, торчали оборванные, как нити, рельсы. Справа над Яузой нависал горбатый пешеходный мостик, но подходы к нему перекрывало синее озеро, отгрызшее кусок набережной и уничтожившее часть желтовато-серой высотки.
А на другом берегу наблюдалось движение — уродливые фигуры прыгали в реку и выбирались из неё, ловко карабкаясь по отвесным стенкам. На людей «лягушки» внимания не обращали, но скорее всего потому, что пока их не заметили. Доносились противные стрекочущие голоса, негромкий плеск, в воде скользили лоснящиеся тела, высовывались головы.
— Тут не пройти и вплавь не перебраться, — сказал Андрей и полез в наружный карман рюкзака за картой.
Изучение её бодрости не прибавило — ближайший мост находился метрах в пятистах севернее, но идти к нему предстояло мимо того же синего озера, с востока к которому подбирались развалины, по каким пытались двигаться сегодня; километром южнее лежала другая переправа, но неоткуда было узнать, что их ждет на пути к ней и в порядке ли она сама.
— Пойдём туда, — предложила Лиза. — Не такой большой крюк.
— Можно попробовать. — Андрей свернул карту и убрал на место.
Довольно быстро стало понятно, что южным мостом воспользоваться не получится — не прошли и трети расстояния до него, как уткнулись в доходившие до Яузы «джунгли». Взгляд через заграждение позволил убедиться, что и тут есть «лягушки», пусть и не так много, как севернее.
— Это чо, мы в ловушке? — растерянно спросил Илья, почесывая макушку.
— Ну, не совсем… — проговорила Лиза. — Можно вернуться, подождать, пока вихрь исчезнет или «семена» унесет, возвратиться к «Семеновскому», и оттуда дать большого крюку в любую сторону.
— Туда нас не выпустят, я уверен, — покачал головой Андрей.
Он испытывал чувство злобного бессилия, ощущение, что он всего лишь фигурка на исполинской доске, пешка в руках могущественного игрока, способного повелевать событиями. Четверке путешественников закрывали дорогу во все стороны, направляли туда, куда он меньше всего хотел соваться.