— Слава Всевышнему! — воскликнул даже не запыхавшийся противник.
И мгновенной его задержкой для наслаждения собственным триумфом воспользовался Андрей для собственной атаки. Сделал обманное движение и ударил в открывшийся бок, пусть не попал, как хотел, но все же скользячкой зацепил…
И тут же отступил, разрывая дистанцию.
С радостью увидел, как самодовольство сходит с лица противника, и напал снова. На этот раз совсем по-иному, распластавшись над самой землёй и выкинув руку так, что она едва не вылетела из сустава.
В плече хрустнуло, но кончиком лезвия ухитрился чиркнуть по уходившему вбок колену, и по штанине спортивного костюма потекла кровь.
— Два — один, — прохрипел Андрей.
Тут же пришлось отбивать яростную, хоть и слегка беспорядочную атаку. Блестящее лезвие сверкнуло возле самых глаз, и он отмахнулся, надеясь зацепить врага по руке, и тем самым закончить бой.
Но не попал, ножи вновь лязгнули.
Кровь из раны на предплечье текла хоть и не очень обильно, но силы потихоньку убывали. Противник же выглядел свежим, как в начале боя, а о том, что такое усталость, похоже, вовсе не знал.
Сошлись ещё раз, и тут Андрею откровенно повезло — его резанули по шее, но сбоку и неглубоко. Сантиметр в сторону, оказалась бы задетой сонная артерия, и третья рана стала бы ненужной.
Ну, а сам мгновением позже воткнул нож чужаку в плечо.
— О, нет… — прошептал тот, отступая и ладонью зажимая рану. — Неужели это все?
— Похоже на то, — Андрей облизал пересохшие губы. — Или ты нарушишь свои же правила?
Но этот вопрос услышан не был.
— Всевышний оставил меня! — возопил побежденный горестно. — Я опозорен, ибо поражение — это пятно не только на моей чести, но и на чести моей дамы, а подобного я допустить не могу…
Поднялась рука с ножом, и Андрей бросился вперёд ещё до того, как осознал, что собирается делать бывший противник. Перехватил запястье, а затем действовал словно на занятии по рукопашному бою — залом, бросок, и нож брякнул об асфальт за миг до того, как свалился тот, кто его держал.
Только что жаловавшийся на жизнь чужак лежал мордой вниз, а Соловьев сидел у него на спине.
— Клево, шеф! Почти как Стивен Сигал, — одобрил Илья. — Меня научишь?
— Тебя хоть как звать-то? — спросил Андрей, ослабляя захват на загнутой руке.
— Иван я… — сообщил поверженный незнакомец.
— Хм, надо же, какое имя редкое. Ты давай, не бери в голову. Проиграл — так это бывает, и твоя барышня ничуть не пострадала. Если пообещаешь больше не делать глупостей, я тебя отпущу.
— Хватит драться! — заявила подошедшая Лиза. — У обоих раны, а все туда же!
— Клянусь Всевышним, ты прав… — сказал Иван. — Клянусь подчиняться тебе, незнакомец!
Подчиняться на самом деле ему пришлось девушке, решительно взявшейся за врачевание. Осмотрела порезы и, ворча по поводу «глупых мужиков», которым обязательно надо что-то делить, принялась их обрабатывать.
Подкравшийся Рик попытался ухватить нож Ивана, но посягательство на чужое имущество пресек Илья.
— А ну, не балуй, пацан, — сказал он сурово, наступая на лезвие. — Брысь отсюда!
Мальчишка, что удивительно, не обиделся, просто отошел в сторонку.
Побежденный же, поднявшись на ноги, начал многословно благодарить Лизу и даже попытался поцеловать ей руку, отчего не ожидавшая подобного девушка чуть не подпрыгнула.
— Истинно благодарю вас, незнакомцы, — сказал Иван, забрав у Ильи оружие. — Поступками и словами вы указали мне на мою гордыню и заблуждения, дали понять, что недостоин я ещё защищать достоинство столь прекрасной дамы, как моя… Зло, однако, сильно в столице, и я во искупление прегрешений должен отправиться на борьбу с чудовищами!
Глаза его вновь горели, слова звучали убежденно, и о том, что он недавно потерпел поражение, напоминали лишь не совсем ловкие движения, да ещё то, что Иван время от времени морщился.
— Давай, чувак, а то ваще тяжко по Москве ходить, сплошь пидоры всякие кучкуются, — одобрил намерения чужака Илья. — Мы бы сами им показали, где раки на курорте отдыхают, да только всё дела, пукнуть некогда, сам понимаешь, так что уж займись.
Иван, похоже, все это пропустил мимо ушей — он обладал способностью слышать лишь то, что укладывалось в его картину мира. Церемонно поклонившись, он подобрал «калаш» и зашагал в ту сторону, откуда пришёл, и вскоре скрылся за памятником Ленину.
— Пора и нам двигать, — сказал Андрей. — И так задержались.
Прошли вход на станцию «Октябрьская», встроенный в дом, и свернули, если верить карте, на Ленинский проспект. Он оказался плохо приспособленным для прогулок — сплошь рвы, ямы, густые заросли «зонтиков», и «болото» вдоль левой обочины.