Пусть свихнувшийся, и в дурацкой одежде, о своем интересе шаман помнил.
— …взамен я хочу получить плюющее огнём оружие, — закончил он.
— Да ты чо, очумел? — воскликнул Илья, но под пронзительным взглядом старика осекся.
— Это можно устроить, — сказал Андрей, думая, что «Беретту М-70» таскает с собой зря и подходящие патроны калибра девять миллиметров достать все равно проблематично, а в процессе обряда шаман может сказать ещё что-нибудь полезное, и вообще, лучше завоевать его доверие, а потом расспросить как следует.
В то, что ритуал в самом деле им чем-то поможет, Соловьев не верил.
— Отлично! — возликовал старик. — Тогда за дело!
На подготовку к обряду ушло почти два часа.
Повинуясь окрикам и жестам старика, забегали оборванные мужики с копьями и бейсбольными битами. Натаскали дров и развели огромный костер на улице, недалеко от входа в спорткомплекс. В огонь полетели пакетики со специями, приватизированные в ближайшем супермаркете, повалил вонючий дым, а сам старик «вооружился» бутылкой виски «Джемесон».
— Садитесь сюда, — велел он, указывая на землю неподалеку от пламени, с южной стороны от него.
Лиза умоляюще оглянулась на Андрея, но тот лишь развел руками, показывая, что деваться некуда. Рик, вопреки опасениям, строптивость проявлять не стал, расположился там, где указали, и уставился в огонь.
— Хорошо, — сказал шаман и отхлебнул из бутылки.
Илья завистливо сглотнул.
Виски старик выплюнул в пламя, и Андрею почудилось, что то на мгновение изменило цвет, стало зеленоватым. Старик отхлебнул ещё, довольно крякнул и затряс посохом так, что погремушка загромыхала вовсю.
Посмотреть на обряд выбрались все обитатели спорткомплекса, встали кучей поодаль, словно опасались чего-то.
— Пламя, взвейся! — заорал старик так, что Андрей невольно вздрогнул. — Огонь-огонь-огонь!
Продолжая вопить нечто уже совершенно невнятное, шаман затанцевал вокруг костра, размахивая бутылкой и посохом. Задергались полы цветастого одеяния, на лысине выступили бисеринки пота, выцветшие глаза заполнило безумие.
— Ну, почти как в том кино… — прошептал Илья. — «Экзорцист», что ли?
Отхлебывать виски старик не забывал, часть выплевывал в костер, но остальное проглатывал. Неудивительно, что его качало сильнее и сильнее, а движения становились все более дергаными.
— Вихри, вейте! — с этим возгласом он подпрыгнул в воздух так высоко, что балахон задрался и стали видны грязные пятки, а приземлившись, с трудом удержал равновесие. — Ветер-ветер-ветер!
Лиза беспокойно завозилась.
Шаман отшвырнул пустую бутылку, протянул руку в сторону, и тут же подбежавший паренек вложил в неё полную, на этот раз с коньяком «Мартель». Последовал новый глоток, и старик затанцевал дальше, издавая вопли, достойные ужаленного бабуина.
Пламя в костре опять поменяло цвет, сделавшись ярко-синим, и у Андрея закружилась голова. Возникло желание отодвинуться от огня, подальше от дыма, жара, запаха горелых специй.
На миг потерялся, а когда пришёл в себя, старик был рядом, водил по воздуху кончиком посоха. Очертив некую фигуру, он расхохотался, причем его хохот подхватили толпившиеся у входа в спорткомплекс члены племени, и вторая бутылка, столь же пустая, отправилась в полет вслед за первой.
— Вот дряхлый алкоголик, блин, — пробормотал Илья.
Шаман завопил что-то о воде, затем упомянул «твердь земную», и подо все это употребил литровину «Мартини». Когда обогнул костер ещё раз, в руках у него непонятно откуда появились четыре браслета из проволоки, унизанных всяческой ерундой вроде пуговиц, бижутерии и маленьких игрушек, что вкладывают в макдоналдсовские коробки.
— Сделано! — объявил он, тяжело дыша, и толпа разразилась ликующими криками.
Старик подошёл к Андрею, поднял его руку и надел на неё браслет, а потом ещё и сдавил так, чтобы тот получше облек запястье. Ту же операцию он проделал и с остальными гостями, после чего задрал балахон и безо всякого стеснения помочился в угасающий костер.
Лиза отвернулась, Илья загоготал, Рик недовольно зашипел.
— Помогает отгонять злых духов, — сообщил шаман. — Ну, все, теперь амулеты должны прижиться, и лучше для этого вам до утра остаться под моим присмотром.
— А если не приживутся? — спросил Андрей, рассматривая поделку, украсившую его запястье.
Медная проволока в три жилы, и на ней всякая ерунда, что царапает кожу. Раздражает и мешает — и вот эта безделушка должна защищать от «духов» и «демонов» из преисподней?