— Тогда будет очень больно, очень плохо, — старик протянул руку. — Давай плату.
«Беретту» Андрей отдал без жалости: хоть и досталась она нелегко, так ни разу и не пустил её в ход.
— Ты и вправду хочешь остаться? — спросила Лиза вполголоса, когда довольный шаман отошел.
— Не хочу, но придется. Я не верю в чародейство, но оно, похоже, верит в меня.
— Э, а может, срулим по-тихому, типа чики-пуки, и все дела? — предложил Илья, оглядываясь в ту сторону, откуда ему зазывно улыбалась монументальная дамочка. — А то эта тетка меня живьем сожрёт.
— Не сожрёт, — сказал Андрей. — Кожу сдерет, но только с одного места.
Но вопрос, идти или оставаться, отпал сам собой, поскольку едва зашли в комплекс, снаружи поднялся туман, так что из виду скрылись даже расположенные по соседству дома. Бритоголовый выругался по матушке и первым побрел к раздевалке, где остались их рюкзаки.
— Помещайтесь у меня, — предложил шаман. — Тут вам будет не так плохо…
Места в его закутке хватило бы и на десятерых, но проблема заключалась в том, что от «племени» их отделяла только стойка, а она была не особенно высока, не фильтровала ни шум, ни вонь.
Они поели, и Рик отправился изучать «стойбище», причем Лиза даже не попыталась его удержать — понимала, что бесполезно. Когда мальчишка отошел достаточно далеко, Андрей повернулся к шаману, что возился с «береттой», сидя на матрасе:
— А вы ничего странного не увидели в этом пацане?
Старик поднял голову:
— Увидел, да… Но что за духи ведут его за руку через этот мир, я понять не смог… Какие ветра наполняют его душу, не рассмотрел, она будто скрыта черным клубящимся облаком…
И дальше он понес белиберду, какую сумел бы понять разве что психиатр или специалист по экзотическим религиям — что-то о «форме, что стала плотью», о светочах во мгле и о том, что «ходящие по тверди низвергнуты будут». Остановился на полуслове и вернулся к пистолету, с которым, надо признать, обращался достаточно умело.
— Опять эти твои подозрения! — сказала Лиза сердито. — Ты никак не можешь оставить мальчика в покое!
— Это не просто мальчик… — попробовал возражать Андрей, но девушка уже закусила удила, и её было не остановить.
— Ты ничего не понимаешь, ты просто ревнуешь! — выпалила она и отвернулась.
Так надулась, что до самой ночи больше не проронила ни слова, расстелила свой спальник и улеглась на него. За Ильей явилась знойная «поклонница» бегемотовых габаритов, и он все же потащился за ней, хотя ругался так, что покраснел бы даже видавший виды боцман.
Андрей использовал свободное время для того, чтобы починить одежду и обувь.
Племя продолжало жить обычной жизнью — жарили мясо на кострах, дрались, ласкались, дряхлая бабка обучала чему-то ребятишек, из тумана возвращались охотники, притаскивали окровавленную добычу или упаковки магазинных продуктов.
Постепенно сгустилась тьма, костров стало больше, и даже шаман уковылял к одному из них. Вернулся Илья, помятый, заморенный и довольный, и, улегшись, тут же захрапел. Вслед за ним пришёл Рик, невозмутимый, как обычно, и Лиза захлопотала вокруг него.
Андрей подумал, что неплохо бы ночью посторожить — что старик может захотеть и прочее «огненное оружие» и для этого напасть на спящих, но мысль явилась и ушла, а усталость, накопившаяся за последние дни, накатила с такой мощью, что сопротивляться ей сил не нашлось.
Засыпая, услышал, как «дикари» начали петь…
Нестройный хор, тянувший нечто монотонное, раздавался и во дворе замка, где оказался Андрей. Справа и слева поднимались серые стены с зубцами, он видел щели между блоками, из которых они были сложены, а прямо впереди были ворота — арочный проем, опущенная решетка.
Звук исходил вроде бы из-за спины, но обернуться почему-то не получилось, а в следующий момент в воротах появилось облако мрака, увенчанное золотой короной, и её блеск уколол глаза.
Андрей зажмурился, отступил на шаг.
Он ожидал, что с ним заговорят, попробуют запугать или пообещают что-нибудь, как раньше. Но клуб тьмы, все время слегка менявший форму, молчал и не двигался с места, чувствовалось его внимание, направленное на человека, но не враждебное, а словно насмешливое.
У Андрея возникло желание кинуться на это существо с кулаками, как следует врезать пониже золотой короны, и он даже сделал шаг, когда все вокруг заколыхалось, картинка из реальности превратилась в рисунок на гобелене.
По нему прошла косая трещина, раздался громкий треск, и из-за замка, стен и ворот выступил другой пейзаж — огромное озеро с заросшими лесом берегами, остров с дворцом посредине и плывущая барка.