Илья предложил залезть в чащу и обломать твари рога, но Андрей эту идею не одобрил, и в жизнь её воплощать не стали.
Вскоре уткнулись в «болото», не очень большое, но некомпактное, выбросившее во все стороны длинные изогнутые языки. Обходя его, увидели «водяного», что вылез из трясины погреться на солнышке, и сидел, подставив светилу плешивую голову и зеленое отвислое пузо.
Людей не встречали, словно в этой части Москвы их не осталось вовсе.
Рядом со станцией метро «Теплый Стан» услышали доносившуюся с запада частую стрельбу, но сворачивать, чтобы проверить, кто и по кому там палит, не стали. Тут же, рядом с кинотеатром «Бумеранг», остановились пообедать и вновь ощутили, как под землёй прошло нечто массивное — растрескался асфальт на тротуаре да перевернулась стоявшая у обочины машина.
В продуктовом магазине, где людей не бывало, похоже, с самого дня катастрофы, пополнили запасы еды и воды, а заодно пугнули необычно маленького «человека-паука», размером всего со стол, если с ногами.
— Ну что, до МКАДа чуть больше километра, — сказал Андрей, изучив карту. — Сегодня должны выйти.
Лиза вздохнула с облегчением, Илья вовсе заулыбался, и только Рик помрачнел, даже прошипел что-то сквозь зубы. Но тут же вновь стал таким, как обычно, и послушно пошёл в ту сторону, куда его повели.
Андрей с сожалением подумал, что не получилось избавиться от мальчишки в столице. Когда покинут её, куда меньше вероятность наткнуться на безопасное место, где удастся пристроить пацана. Да и Лизу будет непросто уговорить, привыкла, чуть ли не матерью себя чувствует.
Но тащить его с собой — настоящая глупость, особенно учитывая то, что они сами точно не знают, куда идут.
Последние метров триста дались не очень просто — потянулись развалины, а удобная дорога превратилась в настоящую полосу препятствий. Рвы с белыми камнями, валы, «терриконы», заросли чёрных кустов вставали полоса за полосой, заставляли искать обходной путь, тратить силы и время.
Дважды на протяжении этой дистанции пускали в ход оружие — первый раз для того, чтобы отбить атаку «белки-летяги», бросившейся на них с придорожного столба, и второй — дабы отогнать стаю агрессивно настроенных «ползунов».
Твари отступили, оставив три трупа, а люди пошли дальше.
Сапиенсов так и не встретили, не увидели никаких следов того, что они тут есть — то ли все жители Конькова, Ясенева и Теплого Стана погибли или превратились в чудовищ в день катастрофы, то ли выжившие сгинули позже или по каким-то причинам убрались из этих мест.
Когда впереди показалась эстакада, составляющая часть МКАДа, Андрей почувствовал, что с плеч его свалилась гора.
— Вау, клево! — воскликнул Илья. — Неужто мы прошли через этот драный город?
Внешне Москва не сильно отличалась от Нижнего и того же Владимира, но находиться в её пределах была намного тяжелее, хотя почему — Андрей не смог бы объяснить. Тут имелись чудовища, но не больше, чем за Кольцевой, встречались собственные, уникальные, но ведь и провинция могла «похвастаться» особенными тварями…
Ещё нечто странное крылось под землёй, и являлись непонятно откуда туманы.
Но не в них же дело?
— Прошли-прошли, — подтвердила Лиза. — Хотя Москва теперь совсем другая, нет этих толп, суеты, все равно здесь очень неуютно… Так же давит, как и раньше, размеры виноваты, что ли?
— Или уцелевшие москвичи с их понтами, — Илья гыгыкнул.
Они прошли развязку на Кольцевой, так же забитую автомобилями, как та, что была на шоссе Энтузиастов, и оказались за пределами города. Андрей оглянулся, сам не зная, зачем, может быть для того, чтобы бросить последний взгляд на бывшую столицу России…
Он не был уверен, что вернется сюда и в том, что здесь все останется хотя бы так.
Они находились слишком далеко от центра и не видели ничего особенного, лишь вырисовывались в дымке силуэты нескольких высотных зданий да двигались в вышине тёмные точки — может быть, птицы, а может быть, и «коровы» с «белками-летягами». На крыше ближайшего дома краснела надпись «Теплый Стан», и ненужный уже плакат предупреждал, что въезд большегрузных автомобилей в центр ограничен.
И все же имелось в этой картине что-то, заставившее дрогнуть сердце.
— Паршиво, блин… — сказал Илья. — Когда из Нижнего уходили, поджилки дергало, и сейчас тоска одолевает… В чем ботва, вообще непонятно, что мне до этой Москвы, чтобы она провалилась?
Андрей же подумал, что столица России, как бы они к ней ни относились, слишком глубоко засела в сердце каждого её жителя, стала частью того, что именуется «картиной мира», и что выдернуть её оттуда не проще, чем малую родину.