— Никуда, — сказал Андрей. — И нам лучше внимательнее смотреть по сторонам.
Спокойствие, воцарившееся в душе после мирного дня на одном месте, сгинуло без следа, вернулась тревога, замешанная на необходимости все время оглядываться, вслушиваться в каждый шорох.
Здесь, за пределами Москвы, не будет тумана, который помог бы увидеть врага.
И рассчитывать придется только на себя.
Вначале пошли быстрее, словно от следовавшего по пятам хищника можно было убежать, но затем Андрей спохватился и замедлил шаг. Прошли через поселок, потянулся лес, после «джунглей», что встречались в пределах Москвы, казавшийся до неприличия редким.
Миновали перекресток, где недавно шёл бой — по асфальту были раскиданы гильзы, а на обочине, у деревьев, лицом вниз лежал труп в армейском камуфляже, руки все ещё сжимали «калаш».
Любопытный Илья отправился посмотреть, а вернувшись, сообщил:
— Похоже, что солдатик вроде тех, что мы в Лемешках покрошили, молодой совсем… Вот только с кем он сражался?
— И не он один, скорее всего, — добавил Андрей.
Гильз было многовато для одного автомата, да и лежали они так, словно огонь вели несколько человек, так что соратники убитого либо победили и ушли, бросив труп, либо тоже погибли, но их сожрали или уволокли прочь. Оба варианта выглядели не особенно логичными, но мир за прошедший месяц утерял почти все, что имелось в нём последовательного.
Тут неожиданно напомнил о себе браслет, о котором Андрей успел совершенно забыть. Изготовленная шаманом безделушка уколола запястье и начала нагреваться, да так быстро, что возник запах горелого волоса.
— Твою мать! — воскликнул Илья, а Лиза схватилась за предплечье.
Соловьев хорошо помнил, в каких ситуациях амулет ведет себя подобным образом, и завертел головой, выискивая врага. В десятке шагов позади увидел над асфальтом некое колыхание, ползущую по серой поверхности неровную тень, непонятно кем отброшенную.
Начал стрелять, не раздумывая, и первая же пуля высекла искру из пустого места, с визгом срикошетила. Следующие пронзили пустоту, серое облачко метнулось в сторону, Андрей повел стволом за ним.
Вроде бы попал, но на этот раз не было ни крови, ни рева.
— Отлично сделано, шеф! — похвалил Илья, не успевший даже прицелиться.
— Отлично-то отлично, но без толку.
Тварь если и была ранена, то не особенно серьезно, а повреждения, заработанные вчера, во время столкновения у «Калужского», ей, судя по резвости и силе, ничуть не мешали.
Вскоре лес закончился, и показалась деревня со стоматологическим названием «Десна». Перешли по мосту речку с тем же именем, и тут выяснилось, что прямой путь дальше перекрыт — видимый участок шоссе был изрыт так, словно тут соревновались пьяные экскаваторщики.
Дома за обочинами стояли разрушенные, некоторые поросли белыми сосульками длиной от нескольких сантиметров до метра, в руинах что-то копошилось, но на глаза не показывалось.
— Нормальные герои всегда идут в обход, — вспомнил Андрей песню из древнего кинофильма.
Пришлось петлять по узким переулкам, обходить непонятно откуда взявшиеся кучи желтого песка и растущие из асфальта штуковины, похожие на металлические деревца. При приближении те начинали шипеть на зависть гадюкам, а по блестящим веткам проскакивали искорки.
Наткнулись на парочку «ползунов», а снова выбравшись на шоссе, увидели далеко в развалинах человека. Илья окликнул его, но чужак, не оборачиваясь, рванул прочь с такой скоростью, что стало ясно — беседы не выйдет.
— Оно и к лучшему, — сказал Андрей, думая, что хищная тварь где-то неподалеку и всякий, кто окажется рядом, рискует попасть ей в зубы, а подводить под такую опасность ни в чем не повинных людей — нехорошо.
Солнце палило вовсю, с раскаленного, как синяя сковородка, неба лился жар, над асфальтом дрожало знойное марево. Шагали поэтому без особенной спешки, время от времени отдыхали в тени, Илья и Лиза много пили, но облегчения это не приносило — вода почти тут же выходила по́том.
Бритоголовый наконец не выдержал, стащил майку и остался с голым торсом.
Миновали синее озеро, такое большое, каких до сих пор не встречали — другого берега не было видно. Затем увидели ещё один поселок, настолько разрушенный и безжизненный, словно через него прошли гунны Аттилы, монголы Чингисхана и немцы из эсэсовских зондеркоманд.
Тут пришлось побегать, чтобы не стать жертвой «семян одуванчика» — дюжину их приволокло с севера, со стороны Москвы. Самое шустрое расстреляли на подлете, другое воткнулось в землю в нескольких шагах от Андрея и раздраженно затрясло стеблем толщиной в руку ребенка.