Раздалось фырканье, следы повело в сторону, и там, где они появлялись, над жидкостью заклубилось нечто палево-серое. Возник силуэт твари, похожей одновременно на крысу и крокодила, только размерами побольше льва, и в голове у Андрея всплыло название «эндрюсарх».
Видел подобного хищника в сериале «Прогулки с чудовищами» и запомнил…
Зверь целиком проявился из невидимости — желтый, с серыми пятнами на боках и чёрной полосой вдоль хребта, на кривых мощных лапах с длинными когтями, с огромной головой, чьи челюсти запросто перекусили бы крокодила.
Но через миг он изменился — уменьшился в размерах, обзавелся чешуей на боках и длинным хвостом и припал к земле, брюхом чмокнув по жидкости. Вновь стал расплывчатой фигурой, наброском, а не законченным портретом, и переместился к стене, где и замер, настороженно оглядываясь.
Спиртовые пары влияли на него, туманили рассудок, и только из-за них он пока не замечал людей на балкончике.
— Огонь, — негромко сказал Андрей.
Три автомата загрохотали одновременно, и уйти из-под выстрелов тварь не успела. Метнулась вбок, но недостаточно проворно, и самые шустрые пули уже впились в её плоть. Брызнула кровь, обычная, багровая, полный боли рёв взлетел к потолку, заметался между стен.
Зверь попробовал стать невидимым, но не сумел, остались различимыми голова и часть спины. Лопнул один глаз, но вторым хищник увидел врагов и бросился к ним, шлепая по спирту.
Прыгнул, целясь на балкончик, но чуть не рассчитал, и когти на удлинившихся передних лапах только проехались по самому краешку, но впиться как следует не смогли. Тяжёлая туша шлёпнулась вниз, ударилась о пол с такой силой, что вздрогнула вся мастерская.
— Бей! — рявкнул Андрей, перегибаясь через перила.
От того, что увидел, его чуть не стошнило — груда плоти ворочалась и плескалась в спирте, из неё вырастали и тут же исчезали лапы, жвала, крылья, щупальца, какие-то вовсе непонятные отростки, появлялись головы, самые разные — змеиные, птичьи, — от смены окраски рябило в глазах…
Пули молотили это месиво, исчезали в нём, точно изюминки в каше, и, похоже, особого вреда не причиняли.
— Что делать? — воскликнул Илья, и голос его из-под респиратора прозвучал глухо.
— За мной… — Андрей подхватил рюкзак и побежал к лестнице.
Спиртом он все же надышался — на первом шаге так повело в сторону, что ударился плечом в стену, а на ступеньках споткнулся и едва не полетел мордой вперёд. Как-то удержался и, оказавшись внизу, развернулся в ту сторону, где продолжала бушевать раненая бестия.
Та норовила встать на ноги, но они то и дело подгибались, менялись, и были не в состоянии держать могучее тело. По клыкам, достойным саблезубого тигра, текли кровь и слюна, из пасти рвался полный ярости, но прерывистый рёв, три глаза смотрели злобно и мутно.
— На улицу! — крикнул Андрей, подталкивая спустившуюся следом Лизу к двери.
Когда мимо пробегал Илья, выдернул из кармана разгрузки гранату.
Помедлил, глядя на тварь, что много дней заставляла их вздрагивать от каждого шороха, ночевать только в помещении, играла с ними, словно человек с лишенной крыльев мухой, пугала и издевалась…
Хищник вновь стал напоминать эндрюсарха, шагнул вперёд.
Андрей бросил гранату и выскочил из мастерской.
Считая про себя, пробежал дюжину шагов, и упал на шпалы, прикрывая голову руками. Громыхнуло, сначала слабо, потом второй раз, намного сильнее, и по всему телу прошелся горячий ветерок, взрывная волна попыталась оторвать Соловьева от земли, но не смогла и умчалась дальше.
Когда все затихло, он поднял голову и рывком сел.
Там, где недавно стояла мастерская, торчали обугленные развалины, и над ними поднимались языки пламени. И в них что-то копошилось, дергалось, пытаясь выбраться, в огне проглядывал силуэт раскоряченного существа, похожего на «человека-паука», но много меньше.
— Вставай, — сказал подошедший Илья, респиратор болтался у него на шее. — Вдруг он вылезет?
— Да, — поднимаясь, Андрей качнулся.
Чувствовал себя хорошенько навеселе — мир перед глазами дрожал и покачивался, все вокруг казалось нечетким. Но это не мешало твердо держать «калаш» и целиться туда, где находился враг.
Тварь зарычала, но её голос потонул в реве пламени, и копошение прекратилось.
— Неужели все? — на лице Лизы блестели слезы, и Андрею захотелось вытереть их, обнять её.