— Вот оно, ядреная бомба, — сказал Андрей. — Будете спорить?
Илья задумчиво поскреб в затылке, Лиза поправила выбившуюся из-под бейсболки рыжую прядь, но оба промолчали — почувствовали, что в голосе предводителя звучит железная уверенность.
Жаль только, что сам он совершенно не представлял, где на территории физико-энергетического института найти следы проведенного ночью пятого мая эксперимента. Знал только о самом факте его существования да ещё о том, что тот опыт мог иметь отношение к катастрофе.
— Ладно, пойдём, заглянем внутрь, — сказал Андрей.
В окрестностях ФЭИ было тихо, как и в прочих районах Обнинска, так же нависало над головой небо, похожее на раскаленную, отчищенную до серого блеска сковородку, но тут имелось ещё что-то непонятное, плохо уловимое, но тревожное — то ли запах, то ли вибрация, исходящая снизу и достигающая тела через подошвы, то ли нечто ещё…
Они прошагали по аллее и вошли в двери, заклиненные в открытом положении. Вертушка лязгнула, пропуская гостей, и они, оставив в сторонке будку вахтера с его трупом, благовоспитанно сидевшим в кресле, оказались на территории физико-энергетического института.
— Ну ни хрена себе… — только и сказал Илья.
Мир после катастрофы изменился, и местами так жестоко, что стал напоминать перенесенные на Землю куски других планет. Но с пространством внутри ограды ФЭИ глобальный катаклизм обошелся ещё хуже — оно превратилось в нечто похожее на картину обдолбавшегося сюрреалиста.
Участок желтых дюн, и посреди него из песка выпирает колоссальная труба…
Свалка огромных механизмов, оплетенных вьюнком, и над ней висит радуга…
Гигантские пни торчат из чёрной спекшейся земли, и из каждого бьет фонтан…
Несколько воронок совсем близко друг от друга, и над ними ощетинилось застывшими молниями облако…
И посреди всего этого место, на котором глаз отказывается задерживаться, соскальзывает, уползает в сторону — не то чтобы пустое или заслоненное чем-то размытым, просто как бы отсутствующее, дыра в единой и связной всюду плоти пространства.
Андрей в первый момент решил, что ему попала в глаз соринка, сморгнул и попытался вновь осмотреть тот участок, что выпал из поля зрения. Но это не удалось, взгляд съехал на дюны с трубой, а когда повел его обратно, то уставился на свалку, хотя четко понял, что между ними имеется некое расстояние, вроде бы ничем не заполненное.
— Круто! — с мальчишеским восторгом воскликнул Илья. — Зачёт!
— А мне не нравится, — сказала Лиза. — Какое-то оно все ненастоящее…
— Вы видите? — Андрей поднял руку, указывая туда… ну, или примерно туда, где находилась дыра; на мгновение испытал злость, что неспособен увидеть нечто существующее. — Замечаете, ну?
— Эти железяки? Огромный конструктор? Кладбище трансформеров? — Илья сделал шаг вперёд, было видно, что ему не терпится рвануться туда, побродить среди исполинских механизмов, пощупать маховики, роторы и заслонки.
— Что-то вроде бы есть, — Лиза прищурилась. — Но я не могу понять, где оно.
— Такое ощущение, что шмат мира выдернуло и унесло… — По мере того как он говорил, Андрей осознавал, что, скорее всего, именно тут находился корпус, или лаборатория, или отдел ФЭИ, где ночью пятого мая провели необычный эксперимент, и что разбуженные учеными силы и вырезали кусок из «пирога» мира, чтобы закинуть его к черту на кулички.
Там, в этом провале, и крылся ответ на вопрос — что произошло?
Раздражение ушло, сменилось ледяным спокойствием — если кто и способен забраться в «дыру» и выйти оттуда живым, так это он, а спутникам лучше не подходить к ней близко.
Особенно спутникам, так неприятно изменившимся в пределах Обнинска.
— Стойте здесь и ждите, — велел Андрей, спуская с плеч рюкзак: незачем тащить его с собой.
Краем глаза поймал недовольство на лице Ильи, уловил облегченный вздох Лизы. Проверил, все ли с собой, и зашагал вперёд, пытаясь удержать взгляд на том месте, где пряталась «дыра».
Под ногами захрустел песок, жара сменилась удушающим холодом.
Труба проплыла мимо, стало видно, насколько она огромная — в её жерло запросто въехал бы электровоз. Свалка механизмов приблизилась, он разглядел турбину, нечто сложное из тысяч переплетающихся трубок, а затем поле зрения начало туманиться, предметы вокруг — размываться.