Да, именно с человеком, как бы тот ни выглядел.
— Я не против, — бросила Лиза.
Палатку разбили в стороне от магистрали, недалеко от реки.
— А что ты ешь, кореш? — спросил Илья, озабоченно разглядывая «колдуна», таскавшего хворост для костра вместе с остальными. — У нас все по-простому, каша да консервы, крови некрещеных младенцев не держим и мяса девственниц тоже… И чем ты ешь, если уж на то пошло, или через задницу жрачку пропихиваешь, типа клизмы?
Андрей ждал, что Рашид разозлится, но тот лишь засмеялся и сказал:
— Облик, в каком я пребываю сейчас, имеет и преимущества — я способен питаться чем угодно, начиная от древесной коры, могу спать на земле, и ни холод, ни сырость мне не помешают…
Прозвучало это несколько высокопарно.
Гречку «колдун» трескал прямо из котелка, используя ложку, извлеченную из нагрудного кармана, а кидал жратву за воротник рубахи. В животе у него при этом что-то ухало и щелкало, так что даже Андрей чувствовал себя не очень уютно, а Лиза и вовсе вздрагивала, едва не промахиваясь мимо рта.
— Во имя Аллаха на ночь вам меня лучше связать, — заявил Рашид, едва они помыли посуду. — В темноте то, что во мне есть не совсем человеческое, может взять верх, и тогда я стану опасен.
— Это мы завсегда. — Илья глянул на Андрея, дождался одобрительного кивка и полез в рюкзак за верёвкой.
— И вам так будет спокойнее, и мне проще, — продолжал рассуждать «колдун», пока ему спутывали ноги, затем руки, да ещё и приматывали верхние конечности к туловищу. — Кровь не застоится, это не проблема, зато я не смогу причинить вам вреда, даже если… — он вздрогнул, — захочу.
— Первую часть ночи сторожу я, — сказал Андрей. — Потом ты, Илья.
Бритоголовый кивнул, но без особенного воодушевления.
Понемногу стемнело, в небе проявился «Сатурн», сегодня красноватый, точно обсыпанный кирпичной пылью. От речки пополз туман, размывая очертания деревьев, делая их больше, сокращая обзор, понемногу заглушая звуки.
Забравшиеся в палатку Лиза и Илья затихли, Андрей остался сидеть на траве.
Рашид лежал неподалеку, связанный так, что не мог пошевелить и пальцем, и шумно, прерывисто дышал. Разорвать путы или заговорить не пытался, но чувствовалось, что выходец из Вязьмы не спит, наоборот, ночь словно прибавила ему сил и желания действовать.
В зарослях зашуршало, и Андрей решил, что это опять «желтоглазый», и даже поднял автомат. Но никто не появился, не мигнули в сумраке огоньки глаз, а шум понемногу удалился.
Когда повернулся к «колдуну», не поверил собственным глазам — воздух над тем светился, переливался лиловыми, голубыми и белыми дрожащими полосами. Все это походило на крошечное северное сияние, полыхающее в метре от земли.
— Вот это да, — сказал Андрей негромко. — Работаешь лампочкой?
— Не говори… так хуже, — прохрипел Рашид, и в голосе его прозвучала мука, достойная грешника в аду. — Ты тоже светишься, только чисто, но это не видно, ух… Таково правило.
Он застонал, а потом необычайно громко заскрежетал зубами.
Свечение мигнуло и померкло, но во тьме закрутилось, заколыхалось нечто черное — словно исполинское веретено поставили «колдуну» на грудь. Лес вокруг стоянки наполнился звуками: отдаленным плачем, хохотом, надрывным покашливанием, тихим поскуливанием.
Андрей завертел головой, пытаясь понять, откуда все это исходит.
Рашид застонал снова, перекатился с боку на бок, затем вернулся в прежнее положение, и все стихло. Зато туман загустел, стал напоминать белый кисель, в нём задвигались размытые человекоподобные фигуры вроде тех, что порой возникали под «секвойями».
Закружились в хороводе, перешагивая через Андрея и через палатку, неведомым образом просачиваясь между деревьями.
— Врешь, не возьмешь, — сказал Рашид очень отчетливо, а потом забормотал какую-то ерунду.
Продолжалось это долго, и от мельтешения белесых великанов у Соловьева даже закружилась голова. Убедившись, что вреда от них никакого и что это, скорее всего, глюк, он перестал следить за творившимся вокруг безобразием, сосредоточился на слухе — в таком мареве все равно ничего не разглядишь.
Туман сгинул мгновенно, его словно засосало под землю, с ним исчез и морок. Снова обнажилось небо, сползший к горизонту «Сатурн», просвечивающий сквозь кроны деревьев.
Рашид кашлянул и задышал ровно, тихо, как спокойно спящий человек.
Андрей выждал некоторое время, а затем осторожно, стараясь не шуметь, подошёл к «колдуну». Включил маленький фонарик и, осмотрев веревки, убедился, что все в полном порядке, путы никуда не делись и не превратились во что-нибудь другое.