Потом понтифик сказал, трогая рукой свой воротничок, словно пытаясь сдернуть его с шеи.
— Вы представьте — у меня свеча горящая и много-много незажженных свечей, я несу свет, а вокруг во тьме мечутся люди, оступаясь, падают в пропасти, в зловонные лужи, а я нахожу их руки на ощупь и пытаюсь вручить им свет, а они отталкивают меня и смеются надо мной.
— Это тоскливо, — сказал Сэтто и поднял глаза на меня. — Что ещё ты хочешь узнать? От меня ничего не добьешься — я все сказал. Мы сами — мера своей ответственности, и сами…
— Дело не в этом, — перебил его Лейтенант, — нам бы просто правильные законы.
— Сохранение традиций, — сказал понтифик.
— И я не повышал цен на энергию, — доложил Тайгер, — сами разбирайтесь, кто там у вас был любитель возводить напраслину и присваивать себе деньги обманутых людей. Думаю, найдете его — найдете и того, кто приказал Командору нанести удар по Фаресту.
Я не хотел гибели Свободы. Просто так уж повелось — ударом отвечай на удар.
— Командор непричастен, — сказал Лейтенант. — Он не хотел выполнять приказ. Он пытался сохранить базу и людей в ней. Приказ выполнил главный Инженер, а Командора расстреляли у этого самого пульта. За невыполнение…
— Не я, — качнул головой понтифик. — Сами подумайте, как я мог…
И тогда Командор не выдержал. Он появился прямо посередине, изможденное небритое лицо заняло почти весь экран. Мне даже показалось, что у него добавилось морщин.
— Как там сказано у святых? — насмешливо спросил он. — И его соблазнит блудница, и его опоят вином, и его бичуют рабы? Все это было: и синеволосая шлюха, и пьян он был в стельку, и…
И в глухой комнате, где стены были выкрашены зелёной масляной краской, где неровный пол хранил следы плохо отмытых пятен, Капитана привязали к деревянному стулу с прямой спинкой, и он сидел в нём, испуганно моргая.
Ловкими движениями ввели ему под резиновый сгиб локтя тонкую иглу, впрыснули прозрачных капель.
От Капитана разило потом, перегаром и немного — ландышевыми дешевыми духами.
Он возился, пытался ворочать руками, оскаливал зубы в подобии улыбки.
— Имя, фамилия, год рождения, место прописки…
Капитан растопырил разом десяток мерзких хрящеватых пальцев и заурчал. На его голую грудь, поросшую редкими волосками, скатилась тягучая капля слюны.
— Апокалипсис, — негромко подсказал Командор, стоящий позади, в тени.
— У всех есть хорошая книга, — сказал Капитан хрипло, но раздельно, — я люблю такие книги. Я их делаю.
— Что ты делаешь?
— Делаю, как в книге.
На крохотном экранчике змеились совершенно стабильные и правильные линии — пациент был совершенно нормален и кристально честен.
Зря ты так, про себя посочувствовал ему Командор, не дело это — дурачка из себя строить. Плохо тебе придется, парень, ох как плохо…
Допросчик тоже смотрел на экран. Потом посмотрел на Капитана. Тот сидел и пытался улыбнуться.
— Так.
Вот и все, подумал Командор. Сейчас не то время, чтобы долго нянчиться — косишь под психа, — меры будут соответствующие.
— Про апокалипсис скажи, — сделал последнюю попытку Командор, — ты же хотел беседовать, вот и скажи.
— Как в книге, — повторил Капитан, — меня потеряла приятная женщина, и я выпил вина… а теперь рабы.
— Я, пожалуй, выйду, — сказал Командор и открыл дверь, походя вынимая пачку сигарет. Он не успел ещё закурить, как донесся сквозь толстые стены режущий отчаянный вопль. Командор покрутил в руках банку-пепельницу, забрал её с собой и пошёл по коридору дальше. В самом его конце он уперся в подоконник с облезлым чахлым цветком в треснувшем горшке. За окном — черным-черно, а крик, кажется, долетает и сюда…
Забыв про банку, он один за другим затушил в горшке две сигареты, а потом повернулся навстречу гулким шагам.
Допросчик, странно белый, с дрожащей нижней челюстью, почти бежал к нему. На рукаве его рубашки виднелось маленькое красное пятнышко.
— Особый случай, — задыхаясь, выговорил он. — Секретно? Строго секретно?
— Что? — спросил Командор, отодвигая его рукой и цепляясь взглядом за меленький зеленый шрифт на экране наручного коммуникатора. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл пришедшего сообщения.
Допросчик отлетел в сторону, горшок с цветком почему-то заплясал и спрыгнул с подоконника — видимо, в спешке Командор зацепил его рукавом.
Не было времени ни на какие объяснения, и ни на какие лишние мысли, поэтому Командор лишь отметил про себя, но не стал обдумывать странную деталь — в комнате допросов, мимо распахнутой двери которой он промчался, не оказалось никакого пленника. Только стул, лампа и что-то лиловое, похожее на разваренное черничное варенье, выпавшее на пол из огромной кастрюли.