Во время перехода через очередную «пустыню» Андрей услышал донесшийся спереди собачий лай и в первый момент решил, что это ему кажется. Но Рашид встрепенулся, а на лице Лизы отразилось недовольство, причудливо смешанное с надеждой.
— Вроде обычные псы гавкают, — заметил Илья. — Не «собаки» проклятые.
— Скоро узнаем, — сказал Андрей.
Речку, на которую наткнулись метров через пятьдесят, не рискнули форсировать сразу — слишком уж глубокой показалась она и неудобными берега. Пошли вдоль неё, продираясь сквозь густые заросли, и вскоре увидели полузатопленную лодку, почти тут же — шалаш в кустах.
Затем лай зазвучал вновь, и на этот раз очень близко.
— Оружие готовим, — велел Андрей.
Даже если это не «собаки», а заурядные псы, они тоже в состоянии броситься на людей, как самые обыкновенные хищники, или хозяева животных могут оказаться настроенными вовсе не дружелюбно…
В такие времена чужак наверняка враг.
— Действительно, собаки, — прошептал Рашид, когда они выбрались на проселок.
Под ногами захлюпала густая грязь, и вскоре из тумана выплыли очертания домов — обычных, деревенских, выстроившихся в два ряда вдоль единственной улицы. В мареве проглянул силуэт торчащего журавля, и лай начал стремительно приближаться.
Показалась бегущая по дороге собака, самая банальная, без человеческой головы, но очень крупная.
— О, барбос! — воскликнул Илья. — Вот корейцы бы обрадовались!
Псина словно поняла эти слова, остановилась и оскалила зубы, но не угрожающе, а скорее предупреждающе. Следом за ней показались ещё две, помельче, и, похоже, что из одного помета — одинаково острые морды, белая шерсть с черными пятнами на боках и спине.
Эти дружно загавкали, но одновременно и завиляли хвостами.
— О, встречают, шавки подзаборные, — продолжил бритоголовый. — Как выжили? Эй, мохнатые, хватит вопить, скажите лучше, где люди?
— А вот и они, — сказал Рашид.
Из тумана вынырнул мужик с ружьем в руках, затем показался ещё один, с вилами.
— Кого тут нелегкая принесла? — низким голосом поинтересовался первый.
— Нас, — ответил Андрей, делая несколько шагов вперёд.
Соваться навстречу толпой опасно — могут воспринять как атаку и отреагировать соответственно.
— Да, а мы уж думали, что на белом свете никого не осталось, — сказал мужик с ружьем. — Слышь, земляк, а там вот стоит такой… с ним все в порядке?
Зрение у обитателя затерянной в лесу деревушки было отличным.
— В порядке, и он человек, — с нажимом произнес Андрей. — Мы идём мимо. Останавливаться у вас не собираемся, но будем рады передохнуть… Как, примете гостей?
— Можно подумать. — Мужик с ружьем оглянулся на второго, могучего и сутулого. — Что скажешь, Петруха?
Названный «Петрухой» выглядел обычно, но Соловьеву не понравился его взгляд — блуждающий, неуловимый, словно у безумца или вконец сторчавшегося наркомана. Вилы он держал небрежно, чувствовалось, что они ему не особенно нужны.
— Он не лжет, — прогнусавил сутулый. — Пусть заходят.
И, отвернувшись, пошёл прочь, а следом побежали собаки, разом потерявшие интерес к чужакам.
— Заходите, — мужик с ружьем махнул рукой. — Меня Севой звать, а вас как?
Услышав имя «Рашид», он хмыкнул и помотал головой, но руку «колдуну» все же протянул.
— Как вы только до нас добрели, ведь со всех сторон хрень какая-то творится? — продолжил болтать Сева, когда они зашагали в ту сторону, куда удалился Петруха с собаками. — И обычно-то тут не людно, болота да леса, а после того дня, когда все накрылось, и связь, и радио, и вовсе какая-то мутота появилась, два человека у нас сгинули, и мы особо никуда не суемся.
— А чудовища у вас по соседству имеются? — спросил Илья.
— Да выходят порой из лесу какие-то, но их собаки обычно чуют, да и мы не зеваем. Да ещё Петруха, он и раньше странный был, а после всего совсем экстрасексом заделался — видит все насквозь, от него не укроешься. Пытались как-то раз до Ярцево добраться, ну, чтобы узнать, что в мире деется, да только ничего не вышло, дороги так и не отыскали. Сами едва не сгинули.
Андрей Севу не особенно слушал, больше смотрел по сторонам.
Домов в деревушке насчитывалось немного, но при каждом был большой огороженный участок и ухоженный огород — торчали пучки лука, ботва моркови и свеклы, в теплицах виднелись кустики помидоров. В загоне с недовольным квохтаньем бродили куры, на ветке отцветшей уже яблони сидел кот и неодобрительно смотрел на чужаков.
Здесь катаклизм, охвативший весь мир, почувствовали, но катастрофой он не стал.