Вышли куда раньше, чем обычно, но двигались медленно, с опаской — Андрей помнил, что у этих мест уже есть «хозяева» и что вчерашняя встреча с ними получилась совсем не дружеской.
Но до деревни, где случилась перестрелка, добрались, никого не встретив.
— Ждите здесь, — приказал Андрей, оставив спутников лежать за насыпью, а сам направился к домам.
Двигался перебежками, несколько раз залегал, ожидая, что оставленный здесь наблюдатель откроет огонь. Но никто не стрелял, и вообще не было заметно никакого движения, лишь пятна крови в том месте, где вечером тащили раненого, напоминали, что схватка ему не примерещилась.
Оказавшись под прикрытием забора, Андрей рискнул приподняться.
Осторожно выглянул из-за угла, зашагал дальше, осматривая один дом за другим — здесь властвовали пустота и безмолвие, но имелись следы того, что люди тут побывали, причем недавно. Кто-то аккуратно открыл все двери и оставил на земле царапины, будто волочил нечто тяжелое.
Заглянув в один из домов, Андрей обнаружил, что из него вынесено все ценное по нынешним временам — телевизор и холодильник были там, где им и положено, а вот ни одежды, ни инструментов, ни прочего на месте не оказалось, да и полка для обуви выглядела выпотрошенной.
Кто бы ни хозяйничал здесь, он действовал рационально.
— Ну, что там? — спросил Илья, когда Андрей вернулся к своим.
— Никого, — отозвался Соловьев, вовсе не желавший вдаваться в подробности. — Двигаем дальше.
Глава 4
Деревня осталась позади, но вскоре им попалась другая, расположенная по ту же сторону от насыпи. «Болото» к востоку от неё и не подумало заканчиваться, обзавелось большими зелеными кочками, зашелестел на ветру огромный, но белый, как паутина, камыш.
С этим селением катастрофа обошлась куда более жестоко, чем с предыдущим, — виднелись ямы, от крайнего со стороны железнодорожных путей дома осталась только печь, ещё несколько лишились крыш.
Третья деревня оказалась «украшенной» черными кустами, что росли всюду, даже во дворах и в огородах. Она Андрею почему-то не понравилась, и он замедлил шаг, зашарил взглядом по домам, поленницам и собачьим будкам, по зарослям смородины у забора, таким густым…
— Интересно, там кто-то есть, — сказал Рашид.
Залегли мгновенно, не дожидаясь команды, сработали дружно, как один человек, и в тот же момент началась стрельба. Ударили по ним в несколько стволов, и если бы не предупреждение «колдуна», то кто-нибудь словил бы пулю. А так одна впилась в рюкзак Ильи, другая оцарапала ухо Лизе, так что девушка испуганно вскрикнула.
— Отвечаем осторожно, понемногу двигаем назад, — велел Андрей.
Он видел, что по ним бьют с двух направлений и что, пройди они ещё метров двадцать, оказались бы в ловушке. Понимал, что схожим образом думает и командир противостоящих им бойцов, что людей у него наверняка достаточно, и сейчас путешественникам попробуют отрезать дорогу к отступлению.
Разумнее укрыться за насыпью и отступить бегом под её прикрытием…
У крайнего дома показались несколько мужчин в камуфляже, рванули через поле туда, где тянулась полоса леса.
— Останови их! — Андрей повернулся, глянул на Рашида, что лежал неподвижно, лицом вниз.
— Я… могу это сделать, приказать их телам, — голос «колдуна» прозвучал сдавленно. — Таково правило, оно позволяет мне сделать это… но я больше не раб правила, я не хочу ему повиноваться! О Аллах, одно дело — неразумные, кровожадные звери, а другое — люди… Это такое искушение, но я буду держаться, буду… Проси о чем хочешь, но только не об этом!
Илья выдал очередь по бегущим, но не попал и принялся материться. Камуфляжники укрылись среди деревьев и, судя по всему, залегли, но задачу свою они выполнили, путь назад по железной дороге отрезали.
Разве что с неё спуститься и двинуться по краю болота.
— Давай поступим так… — начал Андрей, но договорить ему не дали.
Из-за ближайшего дома выступил мужик в камуфляже, и в руках его оказался не автомат, а палка с белой тряпкой.
— Переговоры! — ветер принес сильный, хорошо поставленный голос. — Переговоры!
— Обманут, гадом буду, — сказал Илья, нервно облизываясь. — Время тянут. Окружат, пока болтовня затянется, и всех порешат.
— Вряд ли, — Андрей приподнялся, вглядываясь в мужика с белым флагом: если чувства его не обманывали, тот принадлежал к той же породе, что и он сам, и чудак на лошади, и прочие «герои», «рыцари», встречавшиеся им во время долгого пути от самого Нижнего.