Говорил он с фанатичной уверенностью, и Андрею вспомнились сначала Петушки, где обосновались поклонники Господа Гнева, а затем район Москвы, захваченный поклонниками Наставника, — и там и там тоже были истово убеждены, что хранят добро и истинную веру.
Вот только творили при этом такое…
— Бугор, значит, местный, — понял все по-своему Илья. — Неплохо он вас построил. Глянем, что за пахан такой, а то мы за то время, что в дороге были, всяких повидали, зуб даю.
Анатолий покачал головой:
— Подобных нашему королю вы видеть не могли.
Андрей исподтишка показал Илье кулак — заткнись, мол, нечего этих парней злить без особой необходимости. Бритоголовый кивнул и напустил на себя важный вид — все понял, шеф, буду нём, как могила.
Долгое время шли, не встречая ничего интересного, с насыпи спустились около заурядной деревушки. Но зато за ней началось то, чего не видели ни разу за все путешествие — ухоженные, обработанные поля, засеянные рожью и пшеницей!
— Вот это класс, — сказала Лиза, разглядывая колосья на пока ещё невысоких стеблях.
— Может, и не пропадем, от голоду не подохнем, — вставил свои «пять копеек» Илья.
Анатолий чуть не лопнул от гордости, а также произнес длинную и пафосную речь, сводившуюся к тому, что «слава нашему великому и знаменитому королю, под благостной дланью которого только и может расти хлеб».
Андрею к её завершению захотелось прочистить уши ершиком.
Пару раз натыкались на людей, работавших в полях под прикрытием автоматчиков — несмотря на слова воеводы, в окрестностях Смоленска было не то чтобы совсем уж безопасно, наверняка таились по темным уголкам недобитые твари, охочие до человеческого мяса.
Аборигены находились слишком далеко, чтобы можно было разглядеть их лица, а Андрей с интересом заглянул бы в глаза людям, что процветают под властью короля… занятно, почему ни разу не упомянули его имя — озвучивать его нельзя или просто так вышло?
На отдых остановились, только выбравшись на трассу, судя по виду — всю ту же магистраль М-1.
— Вас покормить? — спросил Анатолий, глядя на Андрея.
— Спасибо, мы сами, — отозвался тот.
Путешественники расположились в сторонке от королевских бойцов, сели в кружок. Нож с хрустом вошел в банку тушенки, Андрей отогнул крышку, и показался белый жир, под тонким слоем которого пряталось волокнистое, не особенно аппетитное мясо.
— И все же зачем мы с ними пошли? — вполголоса спросила наевшаяся первой Лиза.
— А ты думаешь, у нас был выбор? — так же негромко отозвался Андрей. — Подсчитай, сколько их и сколько нас, а кроме того, я не чувствую в этом парне ни лжи, ни злости.
— Неужто они даже за кореша мстить не будут? — Илья нервно почесался. — Реально не по-пацански.
— По-пацански было нас всех там положить, у «железки», — вмешался Рашид. — Недоволен, что они этого не сделали?
Бритоголовый не нашелся, что ответить.
По трассе, вопреки ожиданиям, двинулись не на запад, а на восток, и вскоре над горизонтом поднялись очертания бревенчатой башни. Подошли ближе, и стало видно, что на самом её верху, на площадке, расположились дозорные, а сверкнувший блик дал понять, что у них есть бинокль.
— Серьезно тут у вас все, — сказал Андрей.
— Само собой, — торжественно отозвался Анатолий. — За порядком надо следить.
Не дойдя до башни, свернули на юг, и похоже, именно к городу. Миновали разрушенный поселок, где уцелело несколько домов, все прочие превратились в руины, оставили в стороне громадный «террикон», чьи бока покрывала зелёная трава.
Встретили несколько телег, запряженных лошадьми.
Возчики, все сплошь пенсионного или предпенсионного возраста, дружно вытаращили глаза на чужаков, а особенный интерес вызвал у них Рашид. Но стоило Анатолию нахмуриться, как любопытные взгляды исчезли, захлопали кнуты и кони пошли шустрее.
Тянувшийся по обочинам лес закончился, и справа открылся то ли аэропорт, то ли полигон завода, имеющего отношение к авиации: ангары, нечто похожее на производственные корпуса, рулежные дорожки и замершие на них крылатые машины, что больше не поднимутся в небо.
Разве что бензин и керосин вернут себе свойство гореть.
— Это тут, что ли, польский президент шлепнулся? — спросил Илья, глаза которого горели любопытством.
Анатолий поглядел на него, как на сумасшедшего, и ничего не ответил.