Ранее тут, похоже, все заросло «плющом» и огромными грибами, но обитатели Смоленска постарались и расчистили путь, хотя им пришлось поработать топорами, лопатами и, возможно, огнём.
Шагали по ляпушкам темной застывшей слизи и высохшим, увешанным шипами плетям.
— Вон там королевская резиденция, — объявил Анатолий, показывая вперёд и левее, туда, где на холме находился Успенский собор, рядом с ним блестели на солнце грани пирамиды, а на поднимавшихся к ним склонах виднелись огрызки стен и башни из красного кирпича — остатки древних укреплений.
— Немного на наш кремль похоже, — сказала Лиза, и в голосе её прозвучала тоска.
— О-ха-ха, точно! — оживился Илья.
Андрей, откровенно говоря, родной Нижний почти не вспоминал — тот остался в прошлом вместе с прежней жизнью, а извлекать ту из памяти ему совершенно не хотелось. Не так много там было того, о чем имело смысл поностальгировать, разве что родители да первая любовь, но то и другое закончилось слишком давно.
Сразу за мостом пришлось обходить ещё одно синее озеро, отделенное от реки узким перешейком. Потом зашагали в гору, огибая холм с Успенским собором с запада, и примерно на середине подъема наткнулись на дюжину бойцов в камуфляже, вооруженных автоматами.
Их предводитель отвел Анатолия в сторону и о чем-то с ним поговорил.
Эту часть города подданные смоленского короля тоже «подчистили» — убрали с дороги разбитые автомобили, вырубили чёрные кусты, что пытались оккупировать обочины.
Чтобы добраться до резиденции местного правителя, пришлось свернуть с трассы и некоторое время идти по пешеходной дорожке. Та повела вверх, а по сторонам стояли деревья — старые огромные вязы, растопырившие ветви, толстые, как иные стволы.
Закончилась дорожка у самой пирамиды, и, обнаружив рядом гладкие, блестящие стены, Андрей невольно поёжился.
— Неужели вам это не мешает? — спросил он у воеводы.
— Нет, — ответил тот. — Мы пытались пробраться внутрь, но не смогли.
Судя по спокойному тону Анатолия, попытка обошлась без жертв, а ведь подобные сооружения, что встречались путешественникам ранее, людей к себе не подпускали, рядом с ними возникали глюки, а тело болезненно реагировало то ли на излучения, то ли на инфразвук или ультразвук, то ли ещё на какую опасную хрень.
«Дворец», спрятавшийся за пирамидой, оказался двухэтажным зданием дореволюционной постройки, выглядевшим празднично, будто торт на день рождения: красные стены, такого же цвета черепичная крыша, белая окантовка окон, полуколонны и кариатиды у крыльца.
Здесь стояли двое часовых, оба далеко послепризывного возраста, а один и вовсе с седой бородой.
— Что, приём сегодня будет? — спросил у них Анатолий.
— А как же, — ответил бородатый. — Никак ты новых гостей привел?
— Само собой, — ответил воевода, и, повернув голову к Андрею, сообщил: — Проходить во дворец с длинномерным оружием позволено только нашим, так что автоматы и ружье вам придется оставить в караулке.
Лиза равнодушно кивнула, Илья недовольно засопел, а Соловьев поинтересовался:
— Какие гарантии, что нам его вернут?
— Мое слово! — вскинул подбородок Анатолий.
Андрей мгновение смотрел по собрата по «геройскому цеху», а затем неспешно кивнул:
— Мы согласны.
Караулка оказалась крохотной комнаткой со стеллажами, где сидел ещё один военизированный дед. Он забрал у путешественников рюкзаки и «калаши», недоверчиво хмыкнул при виде «ремингтона» и даже поинтересовался, «что это за дура такая», на что получил от Ильи краткий пересказ сюжета фильма «Коммандо».
Бойцы Анатолия остались снаружи, и воевода в одиночку повел гостей дальше. По широкой лестнице, устланной алыми коврами, они поднялись на второй этаж и очутились в просторном зале, где на стенах висели картины, а под ними располагались диванчики.
Андрею все это напомнило обстановку из исторического фильма про времена Екатерины Великой или Елизаветы Петровны.
— Подождите здесь, я сейчас узнаю насчет приема. — И Анатолий зашагал к двустворчатой двери, которую охраняли два парняги, огромных, как центровые баскетбольной команды.
— Ну чисто феодализм, бляха-муха, — пробормотал Илья.
В зале были ещё люди — пожилые мужчина и женщина, что сидели на одном из диванов, прямые и напряженные, несколько девушек, бросавших на путешественников заинтересованные взгляды, и средних лет широкоплечий мужчина с гривой чёрных волос, который рассматривал одну из картин.