Илья возражать не стал, даже морду, вопреки обыкновению, не скривил.
Они попили чаю, и Соловьев полез обратно в палатку — летняя ночь коротка, надо хоть сколько-то поспать. Но не успел закрыть глаза, как рядом оказалась Лиза, придвинулась ближе, мягкая, тёплая, ласковая, точно большая кошка.
— Ну, — мурлыкнула она. — Ради бога, ты рад меня видеть?
Ещё несколько дней назад такая ситуация вызвала бы у Андрея нормальную мужскую реакцию. Но сейчас ему стало противно, показалось, что рядом лежит не симпатичная девушка, к которой он питал… нет, питает определенные чувства, а «желтоглазый».
Кто знает, нравится он ей на самом деле или Лиза исполняет приказ Господина?
— Рад, — сказал он, — но устал, как собака. Извини.
Девушка разочарованно засопела, вроде бы даже открыла рот, собираясь что-то сказать, но удержалась. А Андрей отвернулся, стараясь не показать, как он напряжен, и принялся равномерно посапывать — пусть она думает, что он и вправду отрубился, поскольку утомлен до предела.
Лиза повозилась немного и уснула, а затем уснул и он.
Утро прошло, как и многие до него, и часам к девяти они выбрались на трассу. Разрушенное селение оставили позади, но вскоре подошли к другому, большей частью целому.
— А тут есть жители, — сказал Рашид, приложив ладонь ко лбу, будто ему мешало висящее на востоке солнце.
— Да, и кто же? — удивился Илья.
— Сейчас увидишь, — пообещал «колдун».
За забором расположенного справа от дороги дома ухнуло, треснуло, и над ним поднялась голова «гориллы». Тварь оскалилась, показывая кривые жёлтые зубы, за ней выглянула ещё одна, поменьше, а через миг на ограде очутилось поросшее серыми волосами существо размером с десятилетнего ребенка.
Детеныш, ничуть не менее жуткий, чем родители.
— Гля, да тут целое семейство! — загоготал Илья. — Прикончим гадов?
— Зачем? — спросил Андрей. — Они не нападают.
И в самом деле, «гориллы» лишь проводили людей глазами, но кинуться на них не отважились — то ли были сыты, то ли сообразили, что этих двуногих лучше не задевать. Деревушка осталась за поворотом, и трасса пошла прямо.
Через километр пришлось с неё свернуть, когда дорогу преградило «болото», к счастью, небольшое.
— А что там дальше, за Смоленском? — спросил Илья, когда вернулись на автомагистраль. — А то я типа на географии в школе всегда в «морской бой» играл, ничего не запомнил.
— Граница, — ответил Рашид. — Белоруссия.
— О, а может, батька Лукашенко выжил? — оживился бритоголовый. — Или не, не так. Превратился в «человека-паука» и сидит на развалинах своей резиденции, паутину плетет.
— Увидишь, если до Минска дойдем, — сказал Андрей.
Откровенно говоря, ему было все равно, что конкретно ждет впереди, он не сомневался, что до вожделенной цели топать ещё предостаточно, а по дороге обязательно будут опасности.
Вскоре южнее обнаружилась железная дорога, и по ней проехал «состав» из чёрных пузырей. Попались несколько деревушек, безжизненных, как Луна, и возле одной такой остановились перекусить.
После обеда затопали дальше, но идти стало тяжелее — асфальт изуродовали многочисленные трещины, на обочинах и проезжей части появились скопления чёрных кустов.
— Опа, это мне не мерещится? — спросил Илья, когда впереди обнаружился столб лазурного свечения.
Он стоял прямо над дорогой и был толщиной и высотой с хорошее дерево.
— Если мерещится, то не тебе одному, — сказал Андрей и оглянулся на Рашида: кому разбираться в подобных штуковинах, как не ему.
— Это не опасно, — задумчиво проговорил «колдун». — Истечение жизни… или нет?
Несмотря на благоприятный вердикт, столб на всякий случай обошли по широкой дуге. Сбоку он показался не голубым, а фиолетовым, с очень темной сердцевиной и почти белой окантовкой.
Миновали две деревни, превращенные катастрофой в руины, и вновь оказались в лесу. Открылся прямой участок шоссе, и Андрей обнаружил, что далеко впереди что-то движется.
— Толпа целая, — сказал Илья. — Прутся нам навстречу.
— Похоже, что люди, — добавил Рашид.
— Не вижу смысла нам с ними встречаться, — Андрей завертел головой. — Пересидим.
Убежище нашли среди могучих старых елей, чьи лапы опускались до самой земли. Избавились от рюкзаков и расположились так, чтобы держать под присмотром большой участок шоссе.
Минут через десять донеслось равномерное постукивание и показалась странная процессия: впереди старик в костюме-тройке, но с посохом, с вершины которого скалится голый череп, принадлежащий никак не человеку, а за ним вперемешку мужчины, женщины, дети с рюкзаками, узлами и даже чемоданами.