Успокоился только, когда в следующей деревне пришлось схватиться с обычными «собаками».
Остановились у очередного перекрестка дорог, и за водой в этот раз пришлось тащиться в ближайшее селение. Там обнаружилась работающая колонка, а вокруг неё — сплошные развалины, точно деревня стала объектом ковровой бомбардировки и ракетного удара.
Ночь прошла тихо, никто не помешал Андрею выспаться.
Поутру натянуло тумана, да такого густого, что вспомнилось лето десятого года, когда в Нижегородской области горели леса, и дым висел над городом сплошной пеленой. Запаха гари в этот раз, правда, не было, но зато солнце без следа растворилось в белой пелене, а обзор сократился до десятка метров.
В таких условиях вперёд пустили «колдуна», все равно лишенного нормальных глаз.
Тот шагал уверенно, правда, не по прямой, обходя видимые только ему препятствия. Белые и серые клубы плыли над автомагистралью, из них выступали смутные уродливые силуэты, а когда подходили ближе, то выяснялось, что это всего лишь разбитые машины.
По сторонам от дороги что-то шипело и протяжно громыхало.
Часа через два все звуки исчезли, зато марево начало рассеиваться — проглянуло солнце, поначалу красное и неяркое, затем обычное, предстали взглядам обочины, «пустыня» за правой и полоса леса за левой.
— Ну так как-то легче, — сказал Илья, улыбаясь. — А то идешь хрен знает куда, точно внутри шара из снега, и только думаешь о том, с какой стороны очередной хищный говнюк выскочит…
С «говнюками» пришлось пообщаться довольно быстро, когда на них напали несколько «микки маусов». Посыпались с ветвей росшего на обочине дерева, точно чудовищные плоды, и деловито покатились к людям, используя расположенные по кругу щупальца как опоры.
Подобных тварей встречали лишь один раз, перед самым Обнинском, и Андрей думал, что они водятся только там.
— А эти меня вообще не послушались, — грустно проговорил Рашид, едва схватка закончилась.
Его способности «колдуна», похоже, ослабевали с каждым днем, и это уроженца Вязьмы одновременно и радовало, поскольку он все больше чувствовал себя человеком, и печалило — кто же добровольно откажется от такого могущества?
Ближе к вечеру добрались до указателя «Толочин».
— Город какой, что ли? — Илья поскреб макушку. — Может, тут магазы уцелели? Давно я что-то не бухал, а выпить так охота, что вообще… Немножко ведь можно, шеф, а? — И он заискивающе оглянулся на Андрея.
Судя по окраине, Толочин был небольшим городом — выстроившиеся вдоль дороги двухэтажные дома, приткнувшиеся у обочин старые автомобили, какие в мегаполисе не встретишь, заросли отцветшей сирени, ну и непременные приметы нового времени: синее озеро, трещины в асфальте, причем одна свежая, ещё дымящаяся, и стальные деревья со стеклянными листьями.
Справа показалось празднично выглядевшее сине-белое здание автостанции с какой-то металлической хренью сверху, и Андрею почудилось, что на его крыше он увидел полуголого мужика.
— Ты ничего не заметил? — спросил он, обращаясь к Рашиду.
— Вроде бы человек… — неуверенно отозвался тот. — Или не совсем?
Ответ на вопрос, кто именно обитает в Толочине, получили метров через пятьсот, когда вышли к перекрестку. Донесся многоголосый вой, и из ближайшего подъезда выскочила толпа грязных, оборванных мужиков, вооруженных чем попало — топорами, дубинами, кувалдами.
Мчавшийся впереди амбал со светлыми волосами завопил и, словно копьё, метнул лыжную палку.
— Ну нах! — только и воскликнул Илья, отпрыгивая в сторону.
— На поражение не стрелять! — рявкнул Андрей, и вовремя, поскольку спутники нажали на спусковые крючки.
Грохот выстрелов произвел на обитателей Толочина ошеломляющее впечатление — они перестали вопить и остановились. А когда один из них, получивший пулю в плечо, схватился за рану и принялся голосить, то «отважные воины» развернулись и дружно задали стрекача.
— Дикари, — сказала Лиза, меняя магазин. — Как там, в Москве.
От набега аборигенов осталась только брошенная лыжная палка да валяющийся на земле бедолага, раненный в бедро — бежать он не мог, лишь стонал и глядел на путешественников выпученными от страха глазами.
— Посмотришь этого парня? — спросил Андрей.
— Только вы его держите, а то ещё взбрыкнет, — попросила девушка.
Дикарь, молодой, небритый, в грязных шортах и сандалиях, попытался отползти, когда чужаки двинулись к нему. Но далеко не уполз, а обнаружив перед носом кулак Ильи, присмирел и позволил Лизе осмотреть рану.
— Ерунда, сквозное, и артерия не задета, — сообщила она. — Сейчас обработаю и перевяжу.