Свою работу, а точнее, призвание, девушка любила всегда и в любой момент с охотой бралась за лечение. Но в этот раз, и это бросилось Андрею в глаза, она действовала небрежно, торопливо, словно занималась чем-то неприятным и хотела поскорее отделаться.
— Ну все, иди, чувачок, — покровительственно сказал Илья, когда бедро аборигена обмотали бинтом.
— Ыыы! Ы! — отозвался тот и ткнул рукой куда-то в сторону.
Андрей посмотрел в том направлении и увидел, что белобрысый амбал, не так давно швырнувший в них «копьём», стоит неподалеку, выставив перед собой открытые ладони.
— Никак мир и переговоры предлагают, — заметил Рашид. — Пойдешь?
— Отчего нет? — пожал плечами Соловьев. — А вы поглядывайте по сторонам, а то мало ли…
Увидев, что Андрей зашагал в его сторону, амбал двинулся навстречу.
— Вы — приходить, мы — жить, — сказал он, когда они сошлись.
Этот обитатель Толочина выглядел поумнее сородича и хотя бы мог произносить слова.
— Вы — вредить, но вы — помогать, — продолжил он, яростно жестикулируя. — Понимать?
— Да, — Андрей кивнул, подумал, что в этой беседе сложных фраз лучше избегать.
— Да! — Амбал ткнул пальцем вверх. — Я — вести, командовать! Я — сильный!
Ну, на Шварценеггера этот парень, конечно, не тянул, но до катастрофы наверняка ходил в тренажёрку и вполне мог быть чемпионом по бодибилдингу или пауэрлифтингу местного разлива.
А после пятого мая сделал «карьеру», оказался в роли вождя дикого племени.
— Мы — дружить! Вы — гостить! — для доходчивости белобрысый ткнул пальцем в грудь Андрею.
— В гости зовут! — крикнул тот, повернувшись к спутникам. — Зайдем?
— А чего нет? — пожал плечами Илья.
Лиза развела руками, показывая, что ей все равно, да и Рашид возражать не стал.
— Мы — гостить, — сообщил Андрей вождю, и тот в ответ просиял настоящей голливудской улыбкой.
Путешественников повели в сторону от трассы по широкой улице, носившей, как и следовало ожидать, имя Ленина. Белобрысый амбал затопал впереди, а раненого повели два соплеменника, выскочивших из-за ближайшего дома — между собой они общались с помощью междометий и ухающих звуков и друг друга отлично понимали.
Открылась площадь, вымощенная неровными потрескавшимися плитами, трехэтажное здание, судя по всему — местная администрация, и бюст Ленина перед ней.
— Обитать тут! — сообщил вождь.
Из распахнутых дверей выскочили дети, чумазые и оборванные, как и взрослые. Завопили удивленно и радостно, так что у Андрея даже зазвенело в ушах, глаза их заблестели от любопытства.
Не успели путешественники опомниться, как человеческие детеныши оказались рядом. Лизу подергали за рукав, ошеломленно уставились на «лицо» Рашида, а затем грязная ручонка потянулась к автомату Ильи.
— А ну, шкет, отзынь! — воскликнул тот.
— Харррвваргх! — рявкнул вождь, и дети с визгом помчались обратно.
Андрей переступил порог следом за гостеприимным хозяином и едва не задохнулся, ощутив, какая вонь царит внутри — смесь запахов горелого мяса, пота, грязной одежды, перегара, мочи и кала. Оглядевшись, понял, что по сравнению с местным логово московского племени, обитавшего неподалеку от метро «Новые Черемушки», являлось настоящим форпостом цивилизации.
Костры тут жгли прямо на полу, мусор кидали в углы, там же и мочились. Размещались как бог на душу положит, не забывали о том, что с соседями надо пообщаться, и желательно — во всю глотку.
При виде чужаков гвалт стих, и десятки удивленных глаз обратились в сторону двери.
— Йыыхый! — рявкнул вождь, ударяя себя кулачищем в грудь, а затем разразился пламенной, но совершенно невнятной речью.
Слушали его, как завороженные — женщины, завернутые в занавески, старики в лохмотьях деловых и спортивных костюмов, полуголые мужики и совершенно обнаженные дети.
А едва белобрысый смолк, все дружно завопили и запрыгали, как болельщики забившей гол команды.
— Пир! — объявил повернувшийся к гостям вождь. — Гулять! Радоваться!
И он гостеприимно осклабился.
Путешественникам отвели место около центрального, самого большого костра, и началась суета. Приволокли куски ещё кровоточащего мяса, принялись деловито насаживать на шампуры и лыжные палки, непонятно откуда возникли бутылки с алкоголем, причем не самым дешевым.
При их виде глаза Ильи радостно заблестели.
— Вот это я люблю… — протянул он, а когда рядом уселась тощенькая рыжая девица, добавил: — И это тоже!