Барышне было на вид лет шестнадцать, она могла похвастаться чистым личиком и упругой попой, которую ничуть не скрывало разорванное в десятке мест вечернее платье.
— Пить! — прокричал вождь и принялся раздавать бутылки.
Андрею досталось виски «Чивас Регал», и он глотнул, но больше для виду. Лиза попавший ей в руки коньяк только понюхала, Рашид оставил в сторону, а вот Илья и аборигены не стали ограничиваться полумерами — каждый сделал по доброму хлебку, да и не по одному.
— Ох, хорошо! — сказал бритоголовый.
Недожаренное мясо принялись снимать с пламени, несколько мужиков затянули песню без единого понятного слова. С противоположной стороны костра вспыхнула драка между двумя женщинами, но закончилась тем, что из шевелюры у каждой было выдрано по здоровенному клоку.
Шашлык, сделанный неизвестно из кого, Андрей попробовать не рискнул, но притворился, что жует. Кто их знает, этих дикарей, решат ещё, что гости нанесли им смертельную обиду и что пора их тоже отправить на жаркое.
Понятно, что автомат под рукой, но пускать его в ход не хотелось.
Начались пляски — безумный хоровод закрутился вокруг костра, полетели взвизги, бешеный хохот заметался под потолком, застучали по полу босые и обутые ноги. Илья, отхлебнув ещё, принялся деловито тискать рыжую девицу, и никто не обратил на это внимания.
Трезвыми в этом содоме оставались четверо — трое гостей и вождь, который пил, но не пьянел.
— Кархамба! — завопил он, когда на улице начало темнеть.
И веселье стихло.
Танцоры остановились, певцы замолкли, и на тупых, лишь похожих на человеческие лицах отразились тревога, печаль и страх. Одна из старух, облаченная в подобие сари, всхлипнула, рыжая подружка Ильи вздрогнула и сделала попытку отпихнуть ухажера, правда, не слишком настойчивую.
— Какой-то тут непорядок, — пробормотал Рашид.
— Кархамба, — повторил вождь и, повернувшись к гостям, пояснил: — Отдавать! Жертва! Иначе он прийти и убивать!
— Кто? — спросил Андрей.
— Он! — ответил предводитель дикарей, и в светлых глазах его метнулся ужас.
Слов вождю не хватало, умственных способностей — тем более, но зато в достатке было упорства, и он объяснял до тех пор, пока гости не уразумели, что творится в Толочине. После катастрофы в некоей «большой воде» завелся хищник, слишком крупный и быстрый, чтобы его убить, но с ним удалось как-то договориться, установить выплату «дани».
Один человек после каждого новолуния, и монстр их не трогает.
— Ну ни хрена себе! — сказал Илья. — Это что, одного из нас отдадут?
— Жребий, — произнес вождь значительно, и бритоголовый смущенно отвел глаза.
Похоже, аборигены собирались бросать жребий, дабы выяснить, кто из них сегодня отправится в пасть чудовищу — по лицам видно, что это никого не радует, но каждый готов умереть, лишь бы племя протянуло ещё месяц.
Здесь никто не намеревался просить Андрея о том, чтобы он вышел на битву с чудовищем. Ни могучему предводителю, ни остальным в голову не пришло, что можно использовать чужака, оснащенного огнестрельным оружием, для решения их проблемы.
И именно поэтому Соловьеву стало неловко.
— Жребий! — повторил вождь и поднялся.
— Нет, — сказал Андрей. — Не надо. Я пойду.
Плевать на то, что это записано в сценарии, именно на подобное поведение «рыцаря» и рассчитывает неведомый кукловод, главное, что он не может допустить, чтобы чуть ли не у него на глазах сожрали вон ту дородную тетку с бусами или голого пацана лет шести, немного похожего на Рика…
Стало очень тихо, и удивленный вздох Лизы прозвучал невероятно громко.
— Ты? — спросил вождь.
— Я, — повторил Андрей. — Кто-то должен меня проводить, я не знаю дороги.
— Я с тобой, шеф! — с пьяной бравадой воскликнул Илья.
— Нет! Один! — возразил вождь, а дикари зашумели, частью одобрительно, частью недоуменно.
Одни, похоже, не могли понять, что вообще происходит, другие понимали, но не особенно верили, что один из явившихся непонятно откуда людей и в самом деле собирается отправиться в пасть монстру.
— Остаться должен только один типа, — пробормотал Илья.
— Один, — согласился вождь. — Я провожать, когда темно!
Сумерки за окнами ещё только набирали силу, и до времени «жертвоприношения» оставалось не меньше часа.
— Да, я готов, — сказал Андрей, и тут вновь поднялся шум: все двинулись вперёд, чтобы получше разглядеть отважного безумца, и кому-то отдавили ногу, кому-то заехали локтем в бок.