— Начнем же! — донесся голос от очага, и рядом с ним появился высокий старик.
Тут он был без посоха и птицы на плече и не в рубище, а в зелёной, шитой золотом накидке, но лицо осталось тем же самым — этот тип приходил на стоянку к путешественникам по ночам, являлся неслышно и непонятно как уходил, хотя оставлял вполне материальные следы.
И ещё иногда он заглядывал в сны.
Андрей завертел головой, пытаясь определить, кто сидит с ним за одним столом. Без особого удивления обнаружил напротив Женю, с которым столкнулись незадолго до Обнинска, а справа через одного увидел Игоря, встреченного ещё на трассе М-7, до прихода в Москву.
Тут собрались «рыцари», те, кого инициатор катастрофы назначил на роль героев. Но зачем они явились сюда и по чьей воле? Не по желанию ли того сценариста, что затеял все это безобразие и не побоялся угробить непонятно зачем сотни миллионов, если не миллиарды людей?
— Мы… — Старик осекся, лоб его пересекла складка, глубокая, точно след от удара топором.
Яркий свет хлестнул по глазам, Андрей на мгновение ослеп.
Вскинул руку, прикрываясь, и тут же понял, что глаза не болят и видит так же, как и раньше — над столом, прямо над его центром, висела огромная золотая чаша, и сияние окружало её облаком.
— Ого, — сказал кто-то.
Этот сосуд Андрей уже видел, причем не один раз, но всегда в грезах, что настигали его рядом с синими озерами. Но к чему он тут и что вообще происходит, совершенно не понимал, и это порождало глухую, невнятную злость…
Неужели все это мерещится и на самом деле он банально сходит с ума?
Но золотой свет, исходивший от чаши, успокаивал, на неё хотелось смотреть и смотреть.
— Грааль… — донесся знакомый голос, и, повернув голову, Андрей увидел смуглого чернявого мужика лет сорока.
Слава? Но ведь он погиб!
Раздался тяжёлый, зловещий грохот, стены зала вздрогнули, и чаша исчезла, свет потух. Андрей заморгал, невольно ухватился за стол, а в следующий момент понял, что лежит, а вокруг темно.
— Я — помогать! — сказали над ухом, и давившая на грудь тяжесть начала уменьшаться, пока совсем не исчезла.
— Ты — как? — спросил склонившийся над ним силуэт, пахнущий водкой и потом, и Андрей понял, что это вождь, что в груди при каждом вдохе колет, но дышать можно и что жизнь продолжается.
— Хорошо. Сейчас…
Сесть смог только с помощью вождя и увидел неподалеку черную бесформенную груду. Взрывом «дракону» разворотило башку, он рухнул вперёд, прямо на «рыцаря» и лишь чудом не расплющил в лепешку.
Но зато врезал по голове Андрею так, что у того начались видения.
— Ядреная задница, — пробормотал он, ощупывая себя: ребра вроде бы целы, руки-ноги не переломаны, шея сгибается нормально, так что все в порядке… и «калаш» не пострадал.
Вытащил из кармана фонарик, чтобы поглядеть на поверженное чудовище, но тот был раздавлен. Пришлось ограничиться осмотром при свете луны и звезд, и его хватило, чтобы увидеть главное — тварь большая, раза в два выше человека, когти острые, чешуя крупная и походит на рыбью.
— Идти! — сказал вождь возбужденно. — Ликовать!
— Да, — согласился Андрей, хотя ликовать ему не хотелось, хотелось спать.
Их возвращение было встречено дружным радостным воплем, а навстречу выбежало чуть ли не все племя. Вокруг победителя заскакали детишки, во взгляде некоторых барышень появился хищный интерес, а мужики достали, похоже, все запасы алкоголя.
— Ну, что там? — спросила Лиза, когда ему удалось протолкаться к своим.
— Как обычно, — пожал плечами Андрей. — «Дракон», чуть помельче того, что был в Гороховце.
О том, что ему привиделось после удара по голове, рассказывать не собирался.
— Ну, это да, клево, поздравляю! — воскликнул Илья. — Ну чего, бухнем с народом?
Никто предложение не поддержал, но бритоголового это ничуть не расстроило, он влился в число празднующих, отыскал бесхозную бутылку «Бейлиса» и рыжую девицу в рваном вечернем платье. С новой силой запылали костры, принялись шипеть и плеваться соком куски мяса.
— Ты хочешь тут ночевать? — спросил Рашид, нагнувшись вплотную к Андрею, чтобы его было слышно во всеобщем гвалте. — О Аллах, я лишен возможности ощущать запахи, но думаю, что тут должен стоять жуткий смрад.
— Поставим палатку снаружи, — отозвался Соловьев.
Донести эту мысль до вождя оказалось сложно — то ли тот наконец надрался, то ли к ночи отупел. Но через какое-то время белобрысый качок сообразил, чего хотят гости, и послал одного из мальчишек проводить их.