— Для начала оденься, — сказал Андрей. — Потом, если хочешь, я тебе расскажу.
Вернулся на место, а через минуту Лиза оказалась рядом, мрачная и нахмуренная, в теплом свитере.
— Что случилось? Я ходила во сне? — спросила она, усевшись на пень.
— Ты пыталась меня убить.
— Нет, не может быть. — Сказано это было с такой уверенностью, с какой люди обычно излагают общеизвестные факты.
— Ну как же не может? — Андрей хмыкнул. — Вряд ли ты тянулась к моему горлу просто так, или чтобы меня приласкать, или намекнуть, что я тебе немножечко нравлюсь.
— Э-э… ну… — Лиза растерянно заморгала. — Но… почему?
— Я думаю, что ты под чужим воздействием, — он говорил мягко, понимая, что сообщает вещи малоприятные и не до конца обоснованные и что разговор может закончиться в любой момент. — Некто сумел проникнуть в тебя, и ты порой действуешь под его влиянием.
— Это я что, становлюсь как Рик? — спросила девушка жалобно, и Андрею захотелось её обнять, успокоить.
Он даже сделал движение, но остановился, поскольку Лиза заговорила вновь, и голос её зазвучал совсем по-другому:
— Ты придумал. Все было иначе. Я тебе не верю.
Фразы выплевывались одна за другой так монотонно, что создавалось впечатление — говорит автомат. Лицо девушки кривилось, как у обиженного ребенка, но почему-то казалось, что обида фальшивая, что это маска, под которой прячутся ненависть и злость.
— Рядом с тобой находиться опасно, — она поднялась. — Я иду спать.
— Ну, тогда спокойной ночи, — сказал Андрей, понимая, что удержать её не сможет, да и, возможно, не хочет удерживать.
Лиза забралась в палатку, а он остался сидеть, слушать темный лес.
В свой срок поднял Илью и отправился на боковую.
А утром решил, что не будет никому говорить о произошедшем ночью, да и самой девушке напоминать об этом не станет.
Зачем?
Пока завтракали, Андрей обратил внимание, что лицевой щиток Рашида стал выглядеть ещё хуже — появились свежие порезы, места, где его словно терли напильником, участки, где начал отслаиваться верхний слой, мелкие трещинки и крохотные ямки.
Остальные части тела уроженца Вязьмы, доступные для обозрения, ничуть не изменились, но что-то могло происходить с тем, что пряталось под одеждой. Судя по всему, трансформация «колдуна», ранее бывшая лишь внутренней, проявилась и внешне.
Если все так пойдет дальше, он рано или поздно вновь станет человеком.
После завтрака вышли в путь — вернулись на трассу и зашагали на юго-запад. Через полчаса добрались до большого поселка, а попытка пройти его насквозь обернулась тем, что уткнулись в ров, протянувшийся от дома за одной обочиной до строения за другой.
На дне виднелись лужи сине-зелёной жидкости, а из стенок торчали серебристые иглы длиной полметра.
— Нет, шеф, я туда не полезу, — сказал Илья. — Хрен знает, что это за фигня там.
— Боюсь, что даже он не знает, — Андрей закрутил головой, выискивая обход. — Давай вон туда.
Свернули направо, но там обнаружилось «болото», уходящее на север до самого горизонта. Пришлось двинуться в другую сторону, петлять между домами, частью разрушенными, частью превратившимися в прозрачные, покрытые белесым налетом образования вроде муравейников.
В некоторых что-то шевелилось, но Андрею не хотелось вглядываться.
— Тихо! Что это? — спросил Рашид, когда ветер принес с запада мягкий, переливчатый звук.
— Птица какая, — предположил Илья. — Типа говорун, с умом и сообразительностью.
Сам засмеялся, но больше никто шутку не поддержал — звук был красивым, притягивал внимание, заставлял вслушиваться, но чувствовалось, что в нём таится угроза.
Вышли к речушке шириной метров пять и перешли её по шаткому мостику.
Когда добрались до крайних домов на другом берегу, мягкий крик прозвучал вновь, уже ближе, и Андрей вздрогнул — ему захотелось, отбросив все, побежать в том направлении, откуда донесся этот звук, ведь там обязательно ждет нечто прекрасное, удивительное…
— Что за фигня? — прохрипел Илья, а Лиза даже дернулась вперёд, и Рашид схватил её за рукав свитера.
— Я не знаю, что это, но нам лучше с ним не сталкиваться, — проговорил «колдун», и в словах его звенел страх.
— Предлагаешь дать крюку побольше? — спросил Андрей, думая, как мерзко и глухо звучит его голос.
Ответить колдун не успел — на красной черепичной крыше трехэтажного особняка, что по местным меркам выглядел высоткой, появилось нечто трепещущее, переливчатое. Развернулись радужные крылья, колыхнулись женские груди, и на красивом лице обнаружилась сладкая улыбка.