Поднявшись на ноги, зашагал медленно, давая чужакам рассмотреть себя. Поскользнулся на слизи, вылившейся из трупа первого, самого большого «лангольера». Когда же обогнул воронку, маленькую, с бочку размером, навстречу из-за раскидистой ели, росшей перед белым зданием, вышел человек.
Невысокий, не особенно молодой мужчина в камуфляжной куртке и штанах, с автоматом на плече.
— Привет, — сказал он, с любопытством глядя на Андрея. — Откуда вы взялись такие?
— Издалека.
— Оно и понятно, — невысокий кивнул, — за кольцевой «насекомые» мельтешат. Пашей меня кличут.
Протянутая рука оказалась твердой.
— Тут кладбище, — сказал Паша, ткнув пальцем в сторону ограды, — после того дня на нём всякая пакость завелась, сначала мертвяки ходячие, затем они слипаться начали, и «лангольеры» появились. Сам видел, вот те крест, как один из могилы выбирался, небольшой, с футбольный мяч. Они жрут и растут, а жрут все подряд, что им попадется.
— Это я понял, — Андрей почесал подбородок. — А вы сами местные?
— Местнее некуда. — Минчанин засмеялся, обнажив жёлтые зубы курильщика. — Город после того дня, — «тем днем» здесь именовали катастрофу, — никто не покинул, и в него никто не пришёл, с этой стороны по крайней мере. Мы проспект под присмотром держим — так, на всякий случай, вдруг что интересное появится.
Говорил этот парень много, даже чрезмерно много, но в остальном выглядел вполне нормальным — религиозной галиматьи не нес, агрессии не проявлял, хотя к «рыцарям» точно не относился.
— Понятно, — сказал Андрей. — А что там дальше, в центре города?
— Э, ну ты и вопросы задаешь! — рассмеялся Паша. — Это разве только старшой знает. Если хотите, пойдём к нам в гости, встретитесь с ним, поболтаете, он, глядишь, и расскажет.
— В гости?
— Ага, мы тут недалеко обитаем. — Минчанин махнул рукой куда-то за кладбище. — Вы сами издалека, наверное, и вас интересно будет послушать, мы-то здесь сидим и вообще ничего не знаем, вот те крест.
Это напоминало те ситуации, в каких Андрей и его спутники оказывались не раз, попадая в тот или иной город — их зовут к себе, привечают, а потом для чужаков находится дело, с которым местные по каким-то причинам справиться не в состоянии. Повторяющиеся элементы сценария, части глобального сюжета, где свобода выбора не предусмотрена даже для главного героя.
Он должен поступать так, как от него ждут, иначе перестанет быть героем.
Но в данном случае Андрей, хоть и чувствовал легкое раздражение, не собирался отказываться от приглашения: разумнее выяснить у аборигенов, что происходит в центре города, и лишь затем соваться туда самим.
Да и интересно узнать, кто такой «старшой», сумевший объединить жителей этой окраины Минска.
— Мы должны посовещаться, — сказал он. — Но я думаю, что мы согласимся.
— Давайте, совещайтесь, мы ждем, — и Паша, вновь заухмылявшись, поправил автомат на плече.
Андрей вернулся к спутникам и вкратце пересказал им, что узнал.
— В гости — это можно, — с энтузиазмом заявил Илья. — Давно нормальных людей не видели, я уж и забыл, как они выглядят, все какие-то уроды или придурки попадаются.
— Я не против, — коротко сказала Лиза, а Рашид кивнул.
Стоило им двинуться в ту сторону, где ждали местные, как Паша вновь выступил из-за ели. Улыбка на его лице, правда, несколько увяла, когда он разглядел, кто шагает среди прочих.
— Это вот кто? — спросил он, подозрительно глядя на «колдуна». — Человек?
— Человек, — твердо ответил Андрей. — Он один из нас, и мы идём либо все, либо никто.
Минчанин засопел, задумчиво почесал в затылке.
— А, ладно, — сказал он после паузы. — Нехай старшой разбирается… Колян, пошли!
Из-за белого здания вышел парень, вооруженный таким же, как у Паши, «АКСУ». Двое из тех бойцов, что стреляли по «лангольерам», так на глаза и не показались, остались там, где сидели.
Им предстоит и дальше быть на посту, следить за окрестностями.
— Житуха, конечно, совсем не такая, как раньше, — болтал шагавший рядом с Андреем Паша, заинтересованно поглядывая на Лизу, — да только человек такая тварь, что ко всему приспособится, вот и мы справились, хотя поначалу совсем хреново было, особенно в первые дни…
Кладбище закончилось, справа открылся жилой район, слева — обширная стройка за забором. Дойдя до перекрестка, повернули туда, где высились не тронутые катастрофой здания в окружении зеленых деревьев.
Андрей слушал Пашу вполуха — скорее всего, тот не скажет ничего нового, все выжившие прошли через первые, наиболее мерзкие дни, хотя может упомянуть нечто интересное, относящееся именно к Минску…