Не обнаружил никого, зато туман начал понемногу рассеиваться, из него явились очертания расположенных кругом, точно столбы Стоунхенджа, жилых домов: одноподъездные высотки стояли так, как им и положено, пятиэтажки поставили на торец, чтобы получились исполинские колонны.
А некоторые положили поперек, и выглядело это жутко — казалось, все вот-вот рухнет.
— Надо бы убраться отсюда, — сказал Андрей.
Рядом с пирамидой, находившейся в центре огромного круга, не имелось ничего, способного послужить убежищем. Поодаль виднелся окруженный деревьями особняк в два этажа, что выглядел чуждым посреди сюрреалистического пейзажа, из трубы его шёл дым, а за забором наблюдалось движение — там кто-то ходил, слышались голоса.
Оглядевшись, разведчики направились к ближайшей высотке — кусты у подъезда, да и войти можно. Когда достигли зарослей, туман рассеялся окончательно, и лучи поднявшегося над горизонтом солнца окрасили пирамиду в розовый цвет.
С той стороны, откуда Рашид и Андрей пришли, показались те же две барышни в платьях, следом за ними топал собиравший «апельсины» бородач. Хлопнула дверь высотного дома напротив, и из неё выбралась женщина, державшая за руку мальчишку лет пяти.
Люди шагали со всех сторон, и взгляды их были обращены на пирамиду.
Спрятавшиеся в густых кустах разведчики видели, как вокруг неё образовалось живое кольцо. Затем головы дружно обратились в сторону невидимого из их убежища особняка, и все повалились на колени.
Из-за угла показалась процессия — двое крепких мужчин, голых по пояс, с чем-то вроде топоров на длинных древках, за ними — толстый, переваливающийся на ходу дядька в белом костюме-тройке, и позади — несколько рыжеволосых женщин с кувшинами и кастрюлями.
— Это он, он, — возбужденно прошептал Рашид. — Даже смотреть больно.
На взгляд Андрея, толстый выглядел банально, вот только кожа у него была молочно-белой, словно он нанес на физиономию толстый слой грима. Шагавшие впереди здоровяки смотрелись так, будто страдали запором, на лицах женщин читались радость и благоговение.
Похоже, что они верили искренне… и очень конкретно.
Свита осталась внизу, а «бог» прихватил пару кувшинов и полез на пирамиду. Оказавшись на плоской верхушке, он бросил их, встал лицом к востоку и раскинул руки, точно собираясь обнять светило.
— Приветствие! Радость! Благоговение! — завопил он мощным басом, и Рашид зашипел через плотно сжатые зубы — наверняка почувствовал нечто, Андрею недоступное.
Опустившиеся на колени верующие ответили дружным гулом.
— Надо… убираться… у меня… не хватит… сил, — пропыхтел «колдун», и, глянув на него, Соловьев убедился, что спутника бьет крупная дрожь, а лицевой щиток мерцает, как издыхающий светляк.
— Продержись ещё немного, — сказал он.
— Нас заметят… — выдавил Рашид. — О Аллах, это как нести в руках толстенное скользкое бревно.
— Выбраться все равно не успеем, — Андрей бросил взгляд туда, где толстяк в белом, закинув голову, мычал нечто похожее на похоронную песню, а поклонники не отрывали глаз от «бога». — Поэтому давай, держись, двигайся за мной и не отставай. Понял?
«Колдун» лишь обреченно вздохнул.
Ползком добрались до стены дома, двинулись вдоль неё, а распрямились, только оказавшись за углом.
Идея, пришедшая в голову Андрею, была по всем показателям безумной, а риск превышал все возможные нормы. Но в то же время она имела шансы на успех, и не самые маленькие — вряд ли местным придет в голову, что обиталище их божественного лидера нужно охранять, ведь он всезнающ и всеведущ.
Поэтому если стража и будет, то исключительно символическая.
Рядом с особняком, замеченным ими от пирамиды, не оказалось вообще никого. Расстояние до забора проделали бегом, и тут Андрей на всякий случай взял паузу — кто-то может находиться внутри, да и хозяин «заводов, газет, пароходов» в состоянии кинуть взгляд в их сторону.
Но, посмотрев туда, где продолжалось служение живому богу, увидел, что там не до них — толстяк в белом костюме застыл, а поклонники лезли к нему по ступенькам.
— Давай за мной, — шепнул Андрей запыхавшемуся Рашиду и толкнул калитку.
Сидевший на крыльце парень повернул голову, и на лице его отразилось удивление. Он успел привстать и лапнуть стоявшее рядом охотничье ружье, но тут получил удар в челюсть.
Руку Андрея дернула боль, паренька отшвырнуло к стене, и глаза его закатились.
— Неплохо, — просипел «колдун», все ещё пытавшийся найти оставшееся где-то позади дыхание.