— Ну что, не передумал? — со сладкой улыбкой спросила Лиза, и Андрею захотелось её ударить.
Желание оказалось таким сильным, что он на несколько мгновений закрыл глаза.
Нет, нельзя поддаваться на провокацию, иначе он нарушит неписаный закон, запрещающий «рыцарям» бить женщин, и тогда правило оставит его, превратит вновь в обычного человека.
— Нет, — сказал Андрей. — Пошли назад.
Вернувшись к станции метро, свернули на этот раз к югу, но и тут далеко не ушли. Дорогу преградила воронка, такая большая, что в ней убралась бы Дмитровская башня Нижегородского кремля, а справа от неё оказалось то же самое «болото» с теми же серыми валунами.
Пришлось уходить влево, где виднелся вроде бы не тронутый катастрофой квартал. Но между высотных домов обнаружились пятачки «джунглей», образующие лабиринт вроде того, по какому шли ещё в Москве.
— О Аллах, это невероятно, — прошептал Рашид, когда густые заросли оказались со всех сторон. — Словно ты шёл во тьме, и со всех сторон ударили прожекторы… Тут все живое, совершенно!
Андрей на слова «колдуна» особого внимания не обратил, было не до того — нужно глядеть по сторонам, чтобы не вляпаться в смертоносные неприятности или не упустить чего-нибудь важное.
Выбрались на полянку, в центре которой виднелись остатки песочницы, и из песка торчал обломок древесного ствола высотой в рост человека. «Джунгли» по другую сторону от него бесшумно разомкнулись, и из них выступил «великан» — громадное существо без головы, составленное из побегов, листьев и шипов и с неким подобием юбки из длинных корней.
— Не стрелять! — рявкнул Андрей, и палец Ильи замер на спусковом крючке.
Бывало, что «великаны» нападали на путешественников, но иногда равнодушно проходили мимо.
— Без команды, — добавил уже тише.
Явившееся из «джунглей» создание покрутилось на месте и затопало прочь, сотрясая землю тяжелыми шагами. Удалилось налево, и проход, куда оно втиснулось, казалось, сделался шире, чтобы пропустить порождение зарослей.
— Не стал связываться, амбал травянистый, — сказал Илья и неожиданно громко икнул.
— Кто тут амбал и кто травянистый? Сейчас я вам! — донесся резкий голос из того тоннеля, куда они намеревались свернуть, и мгновением позже оттуда выбрался человек.
Он напоминал одновременно пионера освоения Дикого Запада и свихнувшегося туриста-бэкпекера: широкополая шляпа, в руке ружье, за спиной потрепанный рюкзачина, к которому приторочена раскладная удочка, одет в джинсы и кожаную куртку, и это несмотря на лето, а на ногах — «казаки».
А ещё он был таким же, как Андрей, обреченным на подвиги «героем».
— Это мы не вам, — удивленно сказала Лиза. — Тут приходил… один, большой такой.
— Все так говорят, а думают недоброе. — С загорелого лица под шляпой на них свирепо глядели маленькие синие глаза, похожие на две сапфировые бусины. — Ничего, я не одному придурку уже показал, что со мной нужно разговаривать вежливо, хе-хе-хех. Вы откуда такие будете?
Взгляд его, обращенный на Андрея, чуть смягчился — «пионер» догадался, что имеет дело со своим.
— Из Нижнего Новгорода, — ответил Соловьев. — А вы местный?
— Чего стоя разговаривать, давай-ка присядем. — Синеглазый огляделся, затем подошёл к древесному обломку и со всей силы ударил по нему ногой, так что внутри раздраженно загудело. — Порядок, хе-хе-хех, а то тут есть такие хитрые придурки, что любят прикидываться всем подряд.
Стащив рюкзак, он извлек из него литровую бутылку виски и с приятным хрустом открутил пробку.
— За знакомство, — сказал «пионер». — Меня Петром кличут, а вас как?
Андрей назвался, отхлебнул тёплой, резкой на вкус и слабо пахнущей торфом жидкости.
— А разве можно пить среди всего этого? — спросила Лиза, водя рукой туда-сюда.
«Джунгли» вокруг продолжали жить своей жизнью, из зарослей доносились приглушенные удары, словно кто-то, накрывшись одеялом, рубил дрова, изредка долетали недовольные взвизги.
— Если не пить, то с ума свихнешься, — авторитетно заявил Петр. — Пей, красавица! Тару не задерживать!
Илья сделал из бутылки солидный глоток, и даже Рашид подержал её в руке.
— Ну вот, выпили, хе-хе-хех, теперь можно и поговорить. — Синеглазый довольно потёр руки, будто собирался впарить встречным путникам «самоеуникальноетолькосегоднясоскидкойпредложение». — Я, как хозяин, начну. — Он залихватским движением сбил шляпу на затылок. — Брожу я по этому безобразию, что раньше Минском было, второй месяц, и вижу разное, да все нехорошее…