Байки, посыпавшиеся из Петра, как горошины из дырявого мешка, выглядели странно даже на фоне всего остального, что творилось в мире после катастрофы — «замороженные» люди, способные тем не менее есть и заниматься сексом, маскирующиеся хищники, что в состоянии прикинуться чем угодно, от футбольного мяча до автомобиля.
Андрей насторожился, когда Петр начал рассказывать про «некое место, которое не место, а вообще не пойми чего», которое перемещается по городу, появляясь то тут, то там.
— Пытался я туда пробраться, посмотреть, что там за ерунда, — рассказывал синеглазый, оживленно жестикулируя и не забывая прикладываться к бутылке. — Пропердолило меня как девственницу на групповухе, так что я едва живым уполз, хе-хех. Около Дроздов это было…
Из дальнейших расспросов стало ясно, что «Дрозды» — это водохранилище на северо-западе Минска.
— Ну а теперь вы, — сказал Петр, с видом исполнившего свой долг человека складывая руки на груди.
Илья решил не ударить в грязь лицом и наплел такого, что Андрей несколько раз с трудом удержался от смеха. Откровенно вроде бы и не соврал, но «дополнил и украсил» правду так, что она скончалась в страшных мучениях, а их поход превратился в сплошную пальбу во все стороны.
— Что же, тоже нехило, хе-хе-хех, — сказал Петр, когда бритоголовый выдохся. — Ладно, пора мне…
— Э, погоди-ка, а что там дальше? — спросил Андрей, вытаскивая карту.
Через минуту выяснилось, что синеглазый уроженец Минска ни разу плана родного города в глаза не видел и ориентируется по нему настолько плохо, что вообще не ориентируется. С трудом отыскал улицу Филимонова и сказал, что если на юго-запад, то лучше по ней двигаться, а потом к железной дороге, и «как повезёт».
— Весьма обнадеживает, — сказал Рашид, когда нацепивший рюкзак Петр утопал в ту сторону, откуда они пришли. — О Аллах, каких только персонажей не встретишь в этом мире.
С первой поляны вскоре попали на вторую почти такую же, а когда впереди обнаружилась третья, Андрей заподозрил, что их водит кругами, несмотря на то, что солнце исправно светит в правую щёку.
— Или они все здорово похожи, или какая-то хрень замутилась, — проговорил Илья. — А, шеф?
— Я ничего не чувствую, все в порядке, — подал голос Рашид.
Проходы между пятачками «джунглей» были такие узкие, что шагать приходилось, едва не обдирая бока. Обзор заплетенные вьюнами и лианами деревья закрывали напрочь, путешественники видели только небо.
— Давай ещё немного, — сказал Андрей. — И если опять…
Через полсотни шагов снова очутились на поляне с обломком ствола посредине, но этот оказался куда ниже предыдущих, а на его плоской верхушке выросло нечто похожее на актинию.
— Все-таки не одна и та же, — сказала Лиза с облегчением.
Андрей подумал, что обломок запросто может трансформироваться, пока никого нет рядом, но эту мысль оставил при себе — даже если дела так и обстоят, то сделать они ничего не смогут.
Сам выдохнул, только когда «джунгли» остались по бокам и за спиной, а впереди показался обычный городской двор: кирпичная девятиэтажка, лавочки у подъездов, припаркованные автомобили.
— О, клево, — заметил Илья, выразительно постучав подошвой по асфальту. — Реальная тема!
Чтобы она стала ещё более реальной, попытались отыскать табличку с адресом. Когда преуспели, выяснилось, что до названной Петром улицы всего ничего, каких-то сто метров по прямой.
За углом наткнулись на сидевшую у стенки «гориллу», та при виде людей вскочила, зарычала и бросилась наутек.
— У-лю-лю! — заорал Илья ей вслед. — Стой, скотина мохнатая!
Но тварь не послушалась и исчезла из виду.
Пройти эти сто метров оказалось непросто — сначала преодолели полосу «пустыни», затем пришлось обходить заросли металлической травы, что не желала гнуться даже под подошвами.
— Вот она, улица Филимонова, — сказал Андрей, когда они все же выбрались на проезжую часть. — Можно пойти дальше, но я предлагаю на сегодня закончить и остановиться вон там, у берега.
Прямо впереди, если верить карте, находился один из каналов все той же Слепянской водной системы, а если верить глазам, то заполнявшую его жидкость можно было пить. Время клонилось к вечеру, а встал очень рано, да и побегал неплохо ещё до рассвета, так что ноги гудели, а спина периодически «вспоминала» о тяжести объявившего себя богом толстяка в белом костюме.
Таком же белом, как туман, что висит над зоной трансформации.