— Стойте! Стойте! — вопили гномы, торопясь следом. — А как же Белоснежка? Хей!
— Сами вы «хей», — недоброжелательно отозвался Илья. — Отвянь, мелюзга!
Последняя фраза относилась к полупрозрачной девочке, попытавшейся встать у бритоголового на дороге.
Услышав её, девочка искривила личико и вдруг заревела как пароходная сирена. Из глаз её брызнули неправдоподобно огромные, в кулак, слезы, а когда одна угодила на руку Андрею, он почувствовал влажное прикосновение.
Под ногами захлюпало, зажурчали ручьи, появились лужи.
Лица терракотовых воинов, успевших вылезти по пояс, из улыбчивых стали свирепыми, ангелы перестали петь и осуждающе уставились вниз, а эльфы потащили с плеч луки.
— Сейчас нас из-за этой сопливки прикончат… ну, или попытаются, — сказал Андрей. — Помолчать не мог?
Девочка продолжала реветь, заливая и оглушая все вокруг.
— Что происходит? — спросил Рашид. — Какая сопливка?
— Твоё счастье, что ты этого не видишь. — Андрей невольно вздрогнул, когда стрела, выпущенная из огромного лука, ткнулась ему в плечо, но боли не ощутил, лишь мягкий, еле заметный толчок.
Спустивший тетиву эльф нахмурился и заорал что-то, но явно не «Эльберет! Гильтониэль!».
— Может, по ним того, пальнуть? — спросил Илья, отмахиваясь от порхавшего прямо над головой снегиря.
— Не стоит, зря патроны истратишь.
Ещё несколько эльфийских выстрелов пропали даром — стрелы проходили насквозь, не причиняя вреда. Но зато терракотовые воины очутились на поверхности, и один из них, оказавшийся на пути, медленными движениями снял с пояса длинный меч с таким зазубренным лезвием, что тот напоминал пилу.
— Чисто робот Вертер из того древнего кино, — засмеялся Илья, но от выпада на всякий случай уклонился.
На движение за левой обочиной, у опушки обычного леса, Андрей поначалу не обратил внимания — мало ли какая очередная галлюцинация явилась из чащи? И только когда Рашид предупреждающе вскрикнул, он повернул голову и обнаружил, что к ним мчатся «собаки».
Проскакивая сквозь гномов, эльфов и оленят, раскрыв пасти и клацая зубами.
— Огонь! — заорал Андрей, разворачиваясь.
Первой же очередью срезал самую шуструю тварь, вторая оказалась рядом, прыгнула, целясь в горло. Пришлось встретить её ударом приклада, хрустнули кости, и скулящую «собаку» с телом немецкой овчарки отшвырнуло в сторону.
Глухо ухнул «ремингтон», застрекотал «калаш» в руках Лизы.
Андрей добил раненую тварь, дал ещё одну очередь и принялся спешно менять магазин. Одновременно глянул на Илью — почему тот не стреляет, заснул или замечтался?
Бритоголовый отступал, а двое терракотовых воинов лупили его мечами. Удары не были призрачными, и хотя лезвия не могли убить или нанести рану, они оставляли настоящие синяки.
Полупрозрачная девочка рыдала все так же громогласно, дорога скрылась под водой.
— Вот жопа, — пробормотал Андрей. — Не стоим! Ходу! Ходу! Илья, и ты тоже!
Отстреливаться от «собак» получится и на бегу, так даже лучше, появятся лишние мгновения, а ликвидировать иллюзорных мечников можно, только убравшись с «поля чудес».
Бритоголовый внял и, в очередной раз уклонившись от меча, помчался за спутниками. Твари с гавканьем устремились следом, в том же направлении полетели огромные птицы и ангелы, захлюпали по воде терракотовые воины, оленята в резиновых сапогах и гномы в красных шапках.
Андрей свалил ещё двух «собак», третью выстрелом в голову убил Рашид, и только после этого твари отстали. А ещё через десяток метров под ногами стало сухо, исчезли вопли, топот, хлопанье крыльев и громогласный плач, так что наступившая тишина показалась оглушающей.
— Неужели вырвались? — спросил Соловьев и оглянулся.
Так и казалось, что сейчас откуда-нибудь с мерзким хихиканьем вылезет очередной глюк.
— Похоже. — Илья пощупал синяк на предплечье и поморщился. — Вот блин!
— Давай, я их обработаю, — предложила Лиза.
После небольшой паузы, за время которой повреждения, полученные бритоголовым на «поле чудес», были изучены и намазаны, путешественники двинулись дальше. «Джунгли» наконец закончились, уступив место такому же лесу, что и на противоположной стороне дороги, а затем они вышли к небольшому мосту, переброшенному через железную дорогу.
Место напомнило Москву, тот её пятачок, где им пришлось сражаться с ожившим поездом, и поэтому, когда Андрей услышал паровозный свисток, то радости не испытал. Ничего сделать не успел — на путях показалось нечто красно-желтое, похожее на огромный трамвай.