— Не хотел бы я встретиться с тем, кто это сделал, — сказал Андрей, разглядывая изуродованный «Рено Логан».
— Может, зря? — усмехнулся Рашид. — Глядишь, узнал бы что-нибудь новое.
Они огибали очередную воронку, когда взгляд Соловьева непонятно почему зацепился за приткнувшуюся на её краю синюю «Мазду». В голову пришло, что машина кажется слишком чистенькой, и стоит хоть и посреди дороги, но выглядит так, словно попала туда специально, а не благодаря тому, что водитель исчез из салона… вспомнились слова Петра насчет умеющих превращаться во что угодно хищников.
— А ну-ка… — начал Андрей, и тут «Мазда» начала трансформироваться.
Не так, как «мигранты» над каналом, медленно и плавно, а резко, четко различимыми фазами, будто один за другим сменяли друг друга сделанные фотоаппаратом кадры.
Обычная машина…
Бампер вытянут, колеса выпускают острые когти…
Вместо покрышек и дисков — чёрные резиновые лапы, фары стали глазами…
Синее, покрытое пластинами тело прижалось к земле, готовясь к прыжку…
Андрей рванул в сторону за мгновение до того, как тварь оторвалась от асфальта. Отшвырнул с её пути Лизу, надеясь на то, что мужчины сами о себе позаботятся. Удивленно вскрикнул Илья, Рашид присел и перекатился вперёд, оказавшись у самой воронки.
Хищник тяжело громыхнулся там, где только что находился Андрей, махнул когтистой лапой. Бритоголового снесло, точно кеглю в боулинге, зато приподнявшийся Рашид влепил твари в задницу из «ремингтона».
Она взревела, как дюжина тигров разом, и попыталась развернуться, чтобы достать «колдуна». Но подставила бок Андрею, и тот не стал терять времени — залязгали пули, пробивая хитиновую броню, потекла на асфальт густая кровь, с хрустом подогнулась одна из резиновых лап.
Илья поднялся, сплюнул кровью, но автомат направил куда надо.
Хищник, которого поливали свинцом с нескольких направлений, вздрогнул и тяжело осел наземь.
— Мертв, — сказал Рашид, опуская ружье. — И как я его упустил, не заметил? Интересно.
— Ты больше человек, чем то… — Андрей замялся. — Чем то, чем был…
— Да, но не всегда это полезно. — «Колдун» поднялся, ощупал лицевой щиток, за последние сутки ставший ещё тоньше, так что под ним проступили даже очертания глазниц.
Ощупал пальцами место, где появилась кожа, розовая, настоящая.
— Ты как? — Андрей повернулся к Лизе.
Девушка сидела на асфальте, держась за поясницу, и вид у неё был мрачный.
— Зачем ты это сделал? — спросила она. — Мог ведь отойти сам, меня не трогать… Одной проблемой стало бы меньше.
— Нет, не мог, — он шагнул к Лизе, протянул руку. — Давай, вставай.
— Вот так всегда — сплошная несправедливость, — подал голос Илья. — Меня чуть до смерти не зашибли, а никто даже не поинтересуется, что за косяки в моей жизни приключились, а стоит подруге ножку подвернуть, как вокруг неё все начинают плясать. Отстой!
Довольно быстро выяснилось, что удар не причинил бритоголовому особого вреда, разве что оставил синяк на боку в добавление к уже полученным сегодня на «поле чудес». Лиза же подвернула ногу, хотя не особенно сильно, но лодыжку все равно пришлось забинтовать.
Дальше пошли немного медленнее, а Рашид выбрался вперёд.
Видно было, что «колдун» переживает свой промах и хочет по мере сил его загладить. Любую попадавшуюся машину он осматривал тщательно, в некоторые даже тыкал стволом «ремингтона», и в такие моменты Илья, считавший себя владельцем ружья, начинал морщиться и кряхтеть.
Выбрались на широкую улицу, ведущую прямо на запад.
Прошагали мимо загадочного сооружения с синей крышей, и открылся вид все на тот же канал. И тут Андрей заметил, что впереди, среди замерших на проезжей части машин, кто-то движется.
— Видишь? — спросил он у Рашида.
— Как-то странно, — отозвался тот. — Оно словно живое… и неживое… человек?
Топавшее на двух ногах существо приблизилось, и стало понятно, что когда-то оно и в самом деле принадлежало к роду человеческому, вот только катастрофа обошлась с ним не очень гуманно. Покрыла с ног до головы зелёной порослью, похожей на плесень, не оставив даже глаз или рта.
— Да мы таких бакланов в Москве видели, — вспомнил Илья. — Дремотные уродцы. Мохнатый, слышишь меня?!
Человек на крик не отозвался, сделал ещё несколько шагов и улегся прямо на асфальт. Повозился, устраивая голову на подсунутом под неё кулаке, и преспокойно захрапел.