— Слава Аллаху, — сказал появившийся в поле зрения Рашид, склоняясь ниже. — Теперь ты не должен терять сознание. Озеро было справа от проспекта, среди деревьев.
— Не озеро, лужа, — махнул рукой Илья.
Андрей сумел сесть, для пробы сжал кулаки — от последнего видения в теле сохранилось ощущение мерзкой слабости, а сердце заполнила бесконечно сильная тоска. Возникло желание немедленно пустить пулю в лоб, ведь все, кого он знал, с кем вместе сражался, погибли…
Что за бред?
— Нашатырю? — мягко спросила присевшая рядом Лиза.
— Нет, — ответил он, борясь с наваждением. — Не надо, я сам как-нибудь…
Встать смог без труда, а вот когда повесил на спину рюкзак, подумал, что не выдержит, сядет на асфальт. Осмотрел ушибленный во время падения локоть и подумал, что даже с учетом быстрого заживления тот проноет до завтра.
Оглядевшись, понял, что соратники уволокли его метров на двести.
— Куда дальше? — спросил Илья, когда Соловьев осмотрел свой «калаш» и убедился, что с тем порядок.
— Неторопливо прямо, а там посмотрим, — сказал тот.
Что торопливо и не выйдет, стало понятно на первом же перекрестке, когда дорогу от обочины до обочины перегородили попавшие в аварию автомобили. Откуда здесь взялось столько машин в тот ранний час, когда на Минск рухнула катастрофа, оставалось только гадать, но вал из гнутых, начавших ржаветь железяк оказался серьезным препятствием.
К тому моменту, как перебрались через него, Андрей окончательно пришёл в себя.
Послевкусие от череды ярких видений исчезло, сердце вновь забилось ровно, и силы вернулись в тело.
— Ну и дома… — протянула Лиза, обозревая представший их глазам участок проспекта.
За обочинами стояли огромные «сталинки», над которыми неплохо потрудилась катастрофа. Та, что справа, будто «дышала», то увеличиваясь, то уменьшаясь, и стены её попеременно вспучивались и втягивались. Расположенная с другой стороны была покрыта бегающими штуковинами вроде разноцветных дисков на ножках, носившихся между окнами, забиравшихся на крышу и слезавших с неё.
— На вшей похожи, гадом буду, — сказал Илья. — А вдруг на нас перекинутся?
Но ожившие табуретки не обратили на людей внимания, а может быть, просто не заметили. Дышащее здание мощно захрипело, когда путешественники шагали мимо, через проспект прокатилась волна запаха, напомнившего о винном магазине советских времен, и этим все ограничилось.
Открылась ещё одна площадь, столь же огромная, как все в Минске, и в её центре — полуразрушенное здание, окруженное колоннами. Тут непонятно почему занервничал Рашид — резко остановился и завертел головой, хотя никакой опасности вроде бы видно не было.
— Ты чего? — спросил Андрей.
— Там кто-то есть, — сказал «колдун», указывая в сторону груды развалин. — Оно…
Договорить он не успел, из руин выбралось малорослое существо в красной бейсболке.
— Погодите, дяденьки! Стойте! — воскликнуло оно тонким голосом.
— Девочка? — удивился Илья. — Здесь?
Это и вправду была девчонка лет десяти, тощая, но неизмождённая, перемазанная, но необорванная. На вооруженных людей она смотрела без страха, скорее с надеждой, а изменившийся, разрушенный город вокруг её ничуть не пугал.
— Здравствуйте, дяденьки и тетенька, — сказала обладательница красной бейсболки и двух русых косичек, после чего шмыгнула носом. — Вы ведь нам поможете, обязательно? Там серый волк, он…
У Андрея мелькнула мысль, что это замаскировавшийся монстр, притворившийся ребенком хищник-«оборотень». Но Рашид остался спокойным, да и «геройское» чутьё не подало сигнала об опасности, то ли удалилось на покой, то ли девчонка девчонкой и являлась.
Она лепетала что-то о жутком звере, терроризирующем их семью, и вела себя при этом на удивление спокойно.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли и убили эту тварь? — спросил Андрей.
— Да, пожалуйста, сделайте это, — обладательница красной бейсболки вновь шмыгнула носом. — А то мама с папой не могут выйти, я-то маленькая, я в лаз протиснулась, а они там не могут и в доме сидят.
— Конечно, мы тебе поможем! — воскликнула Лиза, присев на корточки рядом с девочкой и доставая из кармана носовой платок. — А ну-ка, давай, мы тебя почистим, грязнуля… Обязательно поможем, ведь так? — и она оглянулась на Андрея.
Ловушки тот не чувствовал, но ситуация сама по себе казалась бредовой, частью сказки, а не реальной жизни — «Серый Волк», «Красная Шапочка», и все это посреди мертвого, охваченного безумием города.