— Э, тут что, такие же твари, как в Москве водятся? — спросил Илья, уставившись себе под ноги.
— Могут, — сказал Андрей. — Метро есть, почему им не быть?
Встречаться с огромным существом вроде того, какое наблюдали в торговом центре «Калужский», не очень хотелось — неприятно ощущать себя пылинкой, столкнувшейся с ураганом, и понимать, что с ним ты сделать ничего не сможешь, как ни старайся.
Подземная тварь разрушила торговый центр за минуты, и они тогда еле спаслись.
Дрожь ушла, затихло дребезжание, но возникла новая напасть — в голове у Андрея что-то сместилось, и показалось, что здание впереди, то, что за левой обочиной, от фундамента до крыши охвачено пламенем и из окон верхнего этажа выбираются, пытаясь спастись от пожара, люди, прыгают и летят вниз тяжелыми огненными каплями, разбиваются об асфальт…
Он видел это неподалеку от Москвы, оказавшись рядом с синим озером.
Видел тогда и многое другое, и почти все затем сбылось, оказалось правдой. Означает ли это, что сейчас начнётся пожар и что внутри есть обитатели… или это «пророчество», в отличие от прочих, вовсе не собирается осуществляться и что ему показали не воплотившийся в реальность вариант будущего?
На всякий случай прошли по другой стороне проспекта.
Следующий перекресток миновали без проблем, а вот за ним наткнулись на неприятный сюрприз — нечто вроде баррикады, протянувшейся поперек всего проспекта, от дома до дома.
Её образовывало разное барахло, не так давно находившееся в квартирах: холодильники, стиральные машины, шифоньеры и тумбочки. Торчали ножки столов и стульев, ковры демонстрировали обтрепанные края и вылинявшие узоры, валялись пачки старых книг и пластинок.
— Это типа барахолка или укрывище революционного пролетариата? — спросил Илья.
— Ррры, — сказали ему в ответ из-за баррикады, и над ней поднялась мохнатая голова размером с котёл.
Глаза здоровенной «гориллы» вспыхнули красным, она подпрыгнула и принялась карабкаться на вал из барахла, и вряд ли для того, чтобы обнять сохранивших облик родичей. Рядом с ней показалась вторая, у левой обочины возникла третья, завернутая в занавеску и с торшером в лапах.
Андрей не стал отдавать никаких приказов, все и так ясно.
Очередь перечеркнула грудь самой смелой твари, и та будто споткнулась на бегу. Раскинула розовые, лишенные серой шерсти ладони, да так и грохнулась мордой вниз. Вторая пригнулась и избежала пуль из ствола Ильи, а та, что в шторе, взяла и швырнула торшер.
— Ложись! — воскликнула Лиза.
Рашид замешкался, и розовый абажур смялся о его голову, «колдун» упал на асфальт. «Горилла», совершившая удачный бросок, заухала и заколотила себя в грудь кулачищами.
Увернувшаяся от пуль рванула прочь, зажимая рану в боку, но на баррикаде возникли ещё две.
— Залегли! — крикнул Андрей, вытаскивая гранату.
Уже падая, заметил, что твари при виде РГД-5 порскнули обратно, спряталась и метательница торшеров — то ли они были куда умнее российских сородичей, то ли уже имели дело с таким оружием. Громыхнуло, зашелестели разлетающиеся в стороны осколки, за валом из барахла кто-то заскулил.
— Лиза, посмотри, что с ним, — велел Соловьев, вытаскивая вторую гранату.
Девушка на четвереньках подобралась к начавшему шевелиться Рашиду, на лице её мелькнула гадливость.
— О Аллах, ничего, я в порядке, — слабым голосом проговорил «колдун». — Сейчас…
За баррикадой зашуршало, послышалось удаляющееся шлепанье.
— Илья, прикрывай, а я гляну, что там. — Андрей поднялся, осторожно двинулся к правой обочине, туда, где под вывеской «Кинотеатр «Центральный» вал из барахла выглядел чуть-чуть пониже.
Влез на опрокинутый дверцей вниз холодильник, заглянул за баррикаду.
«Горилл» видно не было, посреди проезжей части находилось нечто вроде громадного гнезда из фонарных столбов и деревьев. Вокруг него валялся мусор — смятые бумажки, фантики, разорванные упаковки из-под чипсов и печенья, пустые бутылки из-под «Колы» и «Фанты».
— Порядок, можно идти, — сказал Андрей. — Рашид, ты в норме?
— Да. — «Колдун» уже стоял на ногах, и стоял твердо, только потирал висок, куда пришелся удар.
Не прошли и сотни метров, как очутились на очередной громадной площади. Посреди неё гордо выпятила бритвенно-острые грани белоснежная пирамида, сверкавшая под летним солнцем.
Дорогу прямо загораживала «пустыня», с другой стороны от пирамиды упиравшаяся в развалины. Путь оставался направо, где имелся проход между зданиями, и налево, туда, где истыканная воронками дорога шла немного под уклон.