— Пойдём, глянем, — сказал Андрей. — Да, ещё один вопрос… Кто такой Господин? Его слуги следили за нами от самого Нижнего Новгорода, а позже его марионетками стали мои спутники… — Вспомнилась мертвая Лиза на асфальте, окровавленное лицо Ильи, и он невольно сжал кулаки.
— Это вы все, люди, общественное сознание, коллективный разум, называй как хочешь. То, что управляло большинством из вас раньше и управляет частью выживших сейчас. Оно есть во всех, и все есть в нём, только не каждый является его слугой, или скорее рабом.
— То есть это… что-то вроде Бога? Или скорее Дьявола? — Андрей наморщил лоб.
— Ни то ни другое, оно способно на поступки, имеет желания, но вряд ли осознает себя. — Старик улыбнулся. — Жаждет, чтобы каждый был под его контролем и поступал так, как положено, как все, дотошно и придирчиво следит за этим… но не думаю, что тебе стоит забивать такими вещами голову.
— Да, конечно. Пошли.
Обладатель белого филина развернулся и зашагал по коридору, мягко постукивая посохом. Андрей двинулся следом, и вскоре они оказались перед двустворчатой дверью с парой стеклянных окошек, похожих на иллюминаторы.
Те качнулись бесшумно, глазам предстала комната с большим пультом: десятки кнопок и тумблеров, несколько экранов, на двух крутились ленты скринсейвера, на третьем вспыхивали группы цифр; мягкое гудение доносилось из-под пола, проектор под потолком создавал на стене изображение — опутанный трубами контейнер из светлого металла.
— Центр управления установкой, — сказал старик, подходя к пульту. — Вот она.
На большой красной кнопке диаметром сантиметров в пять красовалось слово «Reset».
— Не верится, что такую штуку сделали… — пробормотал Андрей.
— Естественно, это символ, но сейчас он сработает не хуже, чем реальная вещь, особенно в подобном месте. — Хозяин белого филина развернулся, глаза его сверкнули. — Ты должен только решиться.
— И что тогда случится — неизвестно?
Старик пожал плечами и улыбнулся:
— Нет.
Андрей подумал, какой у этого существа может быть интерес в такой ситуации… Ведь если сгинет рожденный пятого мая мир, то исчезнет и оно… но кто сказал, что быть таким, как его собеседник, легко?
Что он теряет, нажав на кнопку?
Жуткую, уродливую реальность. Полное одиночество.
Что получит?
Неизвестно.
Это стоит того, чтобы рискнуть.
— Ну что же, как сказал один известный человек: «Поехали!» — Андрей сделал шаг вперёд.
Кнопка поддалась удивительно легко.
Он провалился в клубящуюся, заполненную касаниями темноту — его трогали мягкими «лапами», острыми «когтями», щетинистыми «усиками», чем-то ещё, шершавым, как наждачная бумага…
INFERNO
(цикл)
Макс Острогин
Книга I
Бог калибра 58
Каков он, мир «послезавтра», когда реальность, какой мы её знаем, исчезнет навсегда, все погрузится в хаос, и мор, спящий до срока, пробудится и обернется порождениями Inferno? Есть ли в нём место герою, Праведнику, Истребителю погани? Хватит ли у него сил остановить порождения тьмы? И какой будет цена?
Глава 1
Я увидел рюкзак. На дороге. Лежал одиноко.
— Может, он всё-таки убежал? — спросил Ной. — Скинул груз, оторвался. Бывало ведь…
— По асфальту-то?
— Сбросил рюкзак, опять свернул…
Я помотал головой.
— Нет, он мертв. Ты считал?
Ной кивнул.
— Сколько?
— Три пятьдесят.
— У меня три двести, — сказал я. — Гомер выстрелил где-то на пятьдесят первой минуте. То есть на пятьдесят первой минуте его и догнали. Если бы жнец не приблизился, Гомер бы не стал палить. Так?
— Так, — согласился Ной.
— После выстрела он, конечно, сбросил штуцер, ушло четыре килограмма. Возможно, он пробежал ещё метров двести-триста. И все. Гомер мертв.
Ной хлюпнул носом, вытер соплю рукавом.
— Может, мы неправильно считали?
Ной старался заглянуть мне в глаза, ненавижу эту его привычку.
— Я иногда сбиваюсь. — Ной продолжал утираться. — Секунду не за два шага считаю, а за три. Пять минут ведь всего… Могли и просчитаться.
Я никогда не ошибаюсь. То есть не считаю секунду за три шага, всегда за два. Этому меня сам Гомер учил — это ведь жизненно важно, чуть просчитался — и все, вынос. А Ною очень хотелось, чтобы Гомер остался жив. Потому что он виноват, Ной. Руки чесались сказать ему об этом. И по шее. Хотя мне и самому желалось верить, если честно.