— Не поможет, — угрюмо сказал подошедший Тайтэнд. — Он водоплавающий… без кислорода жить привык. Бей прямо в мозг, Лайн, я туда изнутри не заберусь. Это крышка за кабиной, вот тут… — И он показал на собственный затылок.
Тут я не выдержал:
— А что делать мне?
— Сбегай в деревню, скажи, чтобы жрать готовили, — мрачно отозвался Тайт.
— По ситуации, — сказал Квоттербек.
Ему явно было меня жаль и хотелось куда-то пристроить, но, черт, что поделать, раз все, что я умею делать хорошо, — это бегать.
— Солнце стереги, — добавил Квоттербек, и я поплелся к Солнцу, хотя никакой радости от него сейчас не испытывал.
На берегу начались приготовления. Тайтэнд засел за изготовление сигналки, Лайн неторопливо облачался в броню и кормил снарядами «Иглу». Проводников Квоттербек спровадил подальше, к кромке леса. Ещё дальше не получилось — они не отходили, боясь пропустить представление, и так и маячили там все время.
Сам он уселся возле наклонного деревца и принялся кодировать наш липовый призыв о помощи.
Я от нечего делать подтащил Солнце поближе к нему и сел рядом.
Для кодировки Квоттербек использовал плоскую пластинку, которая была и экраном и клавиатурой одновременно, а ещё где-то в своих микросхемках явно имела каплю разумного пластика, потому что работала так же быстро, как сам Квоттербек, то есть со скоростью человеческой мысли.
Хотелось спросить у него, зачем мы все это делаем, но я полагал, что ответ лежит на поверхности — Тайтэнд и Квоттербек обучались вождению машин различного класса и знают о них куда больше, чем мы с Лайном. Им виднее. Лайнмен исполнителен, вот и делает что прикажут, а моё дело — сидеть и помалкивать, раз ни на что другое не гожусь.
— «Добрый» понимает только те языки, которых в обиходе давно нет, — вполголоса сказал Квоттербек.
— Что-то вроде меня, — сказал я.
Квоттербек на секунду отвлёкся и посмотрел с интересом.
— Слово «брат», — заторопился я, — оно что значит?
Это было нагло и глупо — лезть к Квоттербеку с такими вопросами.
— А где ты слышал? — спросил он, возвращая своё внимание коду призыва о помощи.
— Где-то слышал, — пожал плечами я. — Хотя это и близко к родственным связям Женщин.
— А про Братство слышал?
— Нет.
— Было такое поле, на пятой линии которого не выживала ни одна команда. Ложились в полном составе. Поле потом реорганизовали, переход настроили на другую локацию, но это как раз не важно… важно то, что населяло линию некое Братство. Они не вывешивали флагов, не били исподтишка и не давили техникой. Они выступали навстречу команде и предлагали бой четыре на четыре.
Квоттербек умолк и провел по матовому экрану пластиковой игрушки широкий завершающий круг.
Вот и все, подумал я. Разговор окончен.
— А дальше-то что? — спросил я, подхватываясь вслед за Квоттербеком, но он жестом оставил меня сторожить Солнце, на котором уже можно было без проблем печь картошку, а сам спустился вниз, к Тайту.
Тайтэнд заканчивал монтаж сигнального маяка. Рядом с ним сидел и щурился на солнышко Лайнмен, невозмутимый в своих бронированных доспехах, от которых валил пар — разогревались, чтобы выдержать напряжение защитного слоя.
Я не выдержал одиночества, схватил за ремни наше Солнце и потащил его вниз, на песок.
Квоттербек обернулся, посмотрел с еле различимым разочарованием и снова пошёл наверх, к деревцу. Я проклял себя. Сидел бы на месте и не рыпался, ведь он просто отошел отдать код и даже приказал мне сидеть на месте и ждать… Нет, ну что я за болван!
— Подержи вот тут, — попросил Тайтэнд. Я подержал, он укутал нашу сигналку в изоляционное полотно и в таком виде зашвырнул её в воду недалеко от берега.
— Ловись, рыбка, — сказал Лайнмен и закашлялся.
— Здесь не ловится рыба, — донесся печальный голос проводника откуда-то сверху, а потом его заглушил голос Квоттербека:
— Стояли у леса и стойте, какого черта вас принесло обратно… Дракон съест, да… К лесу, к лесу давайте.
— Лайн, ты чего все время… — Я покрутил рукой возле горла, потому что слов не нашёл.
— Это норма, — отдышавшись, сказал Лайн. — Серия такая.
Меня объяснение успокоило. Разные бывали серии и колбы. То, что мне кажется странным, для других — необходимость.
Я присел рядом с ним, набрал полные руки влажного песка и попытался слепить из него комок. Песок не лепился, а только прессовался, но распадался, стоило только разжать руки.