Я крикнул.
Это выглядело смешно — жнец старался подняться, у него не получалось.
Очень быстро выяснилось, что радовался я совершенно рано — жнец бил по сторонам своими секирами, размахивал конечностями. При этом он медленно сползал ко мне. Я же застрял почти в центре пади и выбраться из неё не мог никак.
Второй жнец остановился, замер на камнях, смотрел на нас. Не знаю, может ли он там смотреть, наверное, чем-то может. Думал.
Перемазанный зеленым соком приближался. Между мной и жнецом оказался голем. Жнец сползал, два поганца встретились, голем со своим шаловливым желудком распространился в мелкорубленые удобрения, некоторые вполне мерзкие куски попали на меня.
До жнеца было совсем уже близко, и что делать, я не знал. Разрезать одежду на полоски, сплести из них верёвку и привязать её к топору времени уже не оставалось. Да вообще времени не оставалось — минуты через три жнец сползет ко мне окончательно.
И опять я не испугался. Не знаю почему, не испугался. Тропарь решил прочитать. Напоследок. Тропарь Победы, он мне сильнее нравится. Особенно где погань, раздавленная сияющим железным сапогом Света, отступает в панике и захлебывается собственными испражнениями.
Начал читать про себя, затем разошелся и пустился выкрикивать, обращаясь к жнецу и всей погани, своими смрадными дыхалами ухудшающим качества нашей атмосферы. Да, я не пугался, но в смерть почему-то в этот раз верил. И её близость не добавляла мне хорошего настроения, поскольку я волновался, что не успел ещё заслужить себе место в Облачном Полку, и из-за этого меня отправят в какой-нибудь второстепенный гарнизон, где дожидались своего часа праведники второй категории.
Жнец разрубил прилепившегося ко льду голема, последними в разные стороны полетели конечности.
Оставалось совсем ничего, и я уже думал перехватить покрепче топор и встретить жнеца достойно, погибнуть в бою.
Но произошло непонятное. Что-то вжикнуло, из развалин к жнецу протянулась огненная полоса. Она пробила жнеца насквозь, ударила в лед и срикошетила в кусты. От удивления я едва не выронил топорик.
Жнец на секунду замер, все его смертоносное железо остановилось, лезвия и секиры распластались в разные стороны, он собрался и начал двигаться снова, и тут же его ударило ещё одно огненное копьё.
На этот раз оно не вылетело с противоположной стороны, а застряло внутри, жнец забился сильнее и тут же взорвался. Превратился в круглый огненный шар, в разные стороны брызнула сталь, ножи, и оранжевая плесень, и огонь, густой, прилипчивый.
Второй жнец не успел отступить, в него тоже ударила пылающая стрела. Этот взорвался сразу. Точно так же, как первый, громко, рассыпав искры и разметав железо.
Четвертый выстрел ударил между руинами.
Все.
Из зарослей напротив выбралась Алиса. Её игрушечное оружие дымилось, сама Алиса выглядела вполне довольно.
Спасла меня второй раз. Здорово. Нет, в этом месте все наоборот происходит. Это я должен её спасать, а не она меня. Ладно, освоимся.
— Нет, я всё-таки не понимаю, ты псих или из Рыбинска приехал?
Я промолчал.
— И то и другое, — заключила она. — Все понятно. Первый раз тебя не убедил, и ты решил попробовать ещё разочек. Ну как?
— Об косяк, — ответил я.
— Да ещё и злой. А что ты там кричал, а? Кто там должен в собственных какашках захлебнуться?
Слышала, как я читал тропарь. И теперь насмехается.
— Кто должен — тот захлебнется, — заверил я. — Ты сомневаешься?
— А ты удачливый, — не ответила Алиса. — Сразу трёх рубцов подманил. Я их давно уже не видела, они забавные.
Забавные? Жнецы забавные?
— Знаешь, я люблю по ним пострелять, только в последнее время они редко встречаются, истребили всех.
Понятно. Они тут на них ради развлечения охотятся, а жнецы не дураки, я убедился, они в нашу сторону все переправляются. Им через этот их МКАД перебраться ничего не стоит.
— Ну что? — задорно спросила Алиса. — Будешь там сидеть или ко мне всё-таки?
— Все-таки, — сказал я.
— То-то. Иди ко мне, глупый Калич, и будешь жив, сыт и здоров.
Я не стал с ней спорить. Усталость чувствовал. Алиса кинула мне верёвку, я уцепился, и Алиса легко вытащила меня на берег.
— Отлично выглядишь, — она бродила вокруг меня, трогала пальцем. — Весь в навозе. Хотя тебе, наверное, не привыкать… Слушай, там я третьего прожгла, он, кажется, не взорвался. Посмотри. Вон там.
Под обрушенной стеной лежал жнец. Распоротый на две половинки, я успел заметить, что внутренности у него чёрные, как полагается у погани. С вьющимися серебряными нитями, с красными сгустками и с гроздьями чего-то бледного и на вид живого.