И погани никакой. Только настоящие живые животные. То есть неживые уже почти, они мало где сейчас сохранились, те же кошки, в дикой природе их уже почти и нет.
— Зачем так много игрушек? — спросил я.
— Не знаю, — зевнула Алиса. — В последнее время я их почему-то собираю… Тебе не нравятся игрушки?
Я пожал плечами. Я игрушками не играл, точно помню. Настоящими. У меня была гремелка, сделанная из просверленных гильз, и я ею гремел. У меня была свистелка, выточенная из стреляной гильзы, и я в неё свистел. Вот и все игрушки.
В голову мне вдруг пришла мысль интересная. Что вот это, наверное, правильно все. Надо сохранять и собирать. Сохранять — чтобы потом, когда все это закончится, люди посмотрели и поучились, как правильно надо жить. Спать в койке, есть за столом и при встрече не стрелять, а спрашивать: как живешь? Собирать тоже надо. Вот игрушки. Их же не осталось почти, никто внимания не обращал, жизнь спасали. А их, наверное, вот так собирать надо. Игрушки, посуду, инструменты.
— Я люблю игрушки, — Алиса прижалась к резиновой ящерице. — А ты чего любишь?
Я растерялся. Чего я люблю… Карабин, наверное. Но это не то, конечно. Надо что-то большее любить.
— А, забыла, — зевнула Алиса. — Ты же рыбец. Ты рыбу любишь. И кот твой рыбу любит, вы все там рыбу любите. Сидите, рыбу жуете и жуете, а потом зубы у вас у всех выпадают. А ещё невесту ему подавай…
Я терпеливо промолчал.
— Я тебя научу, что надо любить, — Алиса вытряхнулась из раскачивалки, подошла к стене. — Смотри.
На стене висело что-то большое, два на два метра, занавешенное зелёной тряпкой. Алиса дернула за верёвку, тряпка отъехала.
— Это что нарисовано? — спросил я.
У нас был один парень, Трофим…
Но это, конечно, выглядело в сто раз лучше.
Город. Нарисовано как бы сверху, с высоты. Дома. Высокие, блестящие, наполненные воздухом и высотой. Маленькие дома, старинные вроде как, с красными крышами и колоннами. Башни легкие и прекрасные, висячие сады. Мосты над реками, зелень, разливающаяся по берегам, облака — таких красивых я и не видел никогда. Толстые, надутые белизной. Простор, воздух, по улицам люди нарядные бродят, разноцветные, без оружия, без комбезов. Звери какие-то, в рост человека, с косами длинными. Лошади, кажется. Свободно, легко, хорошо.
Жить хочется.
Не то что у нас. Нет, хотя у нас тоже жить хочется, но лучше бы жить там, а не здесь.
— Ну как? — спросила Алиса.
Я кивнул.
— Ничего ты не понимаешь, Калич. Это конец. Жизнь была такой, а стала такой. Я вообще собирала… Собираю. Ну, как все раньше выглядело. Сейчас ведь не мир, даже не отражение… Пепел. Человек опустился на колени, он ждет последнего удара…
— Не будет такого, — сказал я.
— С чего это?
— С того. Четыре ангела вострубили, и после этого должно случиться…
— Жрать охота, — довольно нагло перебила Алиса. — Сиди тут, ангел чумазый…
Алиса сходила на кухню и притащила еду. Какие-то палочки, упакованные в красные целлофановые обертки. Воду в бутылках.
Палочки были очень сухие, Алиса показала, как их есть — ломать плоскогубцами, затем замачивать в чашках с водой. Я наломал почти полную чашку, палочки скоро разбухли, и их стало можно жевать.
Они оказались вкусными. Сладкими, чуть вязкими, резиновыми и очень сытными — наверное, оттого, что продолжали разбухать внутри. И вода после них оставалась вкусная, тоже сладкая.
— Раньше все так ели, — сказала Алиса. — Все. Это называлось ириска. А ещё были бананы, их прямо из Африки присылали. Знаешь, раньше много чего…
— На мёд похоже, — сказал я. — Его жарить можно, а потом сушить, получается похоже. Вкусно. Ты здесь живешь?
— Нет. Я же тебе говорила, я в убежище живу, под землёй, туда мы идём. Это так, перевалочный пункт. У нас несколько таких, но это лично мой, я сама его завела, никто не знает. Нам отдохнуть надо. Выспаться нормально. Завтра с утра дальше пойдём. Сейчас принесу спальники.
Алиса вышла. Я открыл шкаф. Там тоже оказались игрушки. Мягкие. Уложены плотно, не уложены — забиты, впихивали их сюда, запинывали, наверное, если открыть дверь, то они тут по колено все заполнят. Странное качество — Алиса игрушки любит. Кто в наши дни любит игрушки? Да кто их хотя бы знает? А она вот любит…
Осторожно закрыл шкаф.
Явилась Алиса с двумя полосатыми тюфяками. Внутри сухие листья, ароматные и достаточно мягкие, я думал, Алиса на кровати уляжется, но на кровать Алиса не легла, стала устраиваться возле стены на матрасе.