— Это строка, — пояснила Алиса. — В Рыбинске есть строка?
— Есть. Но мало…
— Да у вас там вообще всего мало. Подземки нет? Нет, конечно, какая там у вас подземка. А я не люблю подземку, — рассказывала Алиса. — Мне тут трудно. Я каждый день на поверхность выхожу, подышать.
— А остальные? — спросил я. — Остальные живут в туннелях? Они…
— Это называется метро, — перебила Алиса.
— Почему? — не понял я.
— Не знаю. Просто называется, и все. Метро. Но только в Верхнем Метро никто не живет. Все в глубоком живут. В Нижнем. Оно там.
Алиса указала пальцем вниз.
— Сначала построили Верхнее Метро, — рассказывала она. — Вот это. На нём просто ездили — туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. А потом решили построить Нижнее. Оно ниже. Совсем ниже. И мало кто знает, как в него попасть. Там живут. Но не все.
— Зачем ещё одно метро? — не понял я.
— Вот уж не знаю. Но оно есть. Только там в туннелях не поезда ходили, а ещё одна труба проложена. Даже не труба, а такая толстая проволока. У нас был один дядька — потом его голем сожрал, так он говорил, что этой толстой проволокой от расползания стягивали.
— Что стягивали?
— То ли город, то ли землю вообще. Что-то стягивают. Не знаю, может, правда. В той трубе все время электричество есть, там светло.
— А эти? Ну, големы, слизни? Они туда забираются?
— Редко.
Алиса остановилась, стала балансировать на одной ноге, пояснила:
— Загадала — если до пятисот дошагаю — пятьдесят лет проживу.
Она поймала равновесие и двинулась дальше.
— Им там не нравится. Хотя, конечно, свои есть, другие. В основном вся дрянь в Верхнем обитает. И на земле ещё, а в глубину не добираются. Да туда ходы вообще мало кто знает. Ты в карты играешь?
— Нет… Как в карты можно играть?
— А ну да, забыла. Ты же праведник из Рыбинска. Я тебя научу. Как дойдем до Южного порта, там Соня будет, он в карты любитель, в прошлый раз все гайки у меня выиграл…
Все гайки выиграл. В Южном порту. Хорошо живут.
— Я тебя научу как, мы его всего обыграем, без штанов домой отправится.
Алиса бодренько шагала по рельсу, я отметил, что чувство равновесия у неё идеальное, даже руками не размахивает.
— Куда этот туннель ведет? — спросил я.
— Кто его знает… — пожала плечами Алиса. — К Цао, наверное. Все дороги ведут к Цао, так раньше ещё говорили.
— Что такое Цао? — спросил я.
— А, так… Говорят, китайцы тут раньше жили. Как Китай Водой накрыло, так их много сюда перебежало. Цао, Вао, Сяо — тут много таких названий. А потом китайское бешенство — раз — и все китайцы озверели. Их много было, ни жнецы, ни строка справиться не могли. Цао — в центре. Там Сердце Тьмы. Да не, туда мы не пойдём, конечно, — успокоила Алиса.
На стене показался столбик цифр, и Алиса опять нарисовала «23» и стрелку. Рядом с цифрой «14» и точно такой же стрелкой.
— Это значит, что мы досюда нормально добрались, — пояснила она. — Двадцать три — это мой номер.
— Не понимаю…
— Рыбец, — вздохнула Алиса. — Ешь рыбу — вот ничего и не соображаешь. Помнишь те числа? Ну, возле лестницы?
Я кивнул.
— И стрелочки. Если стрелочка указывает на число, то значит, человек прошел через туннель и вылез наверх. А если от числа, значит, ушёл в туннель. Последним числом было четырнадцать и стрелочка вглубь. Здесь…
Алиса указала на стену.
— Здесь тоже четырнадцать и стрелка, значит, досюда четырнадцатый добрался нормально. Четырнадцатый — это, кажется, Яго.
— Кто?
— Какая разница. Короче, тут все нормально. Шагай, тетенька правильной дорогой двигает.
— Какой?
— Крысоподземной. Кусок хороший срежем и тихо, к тому же. Ты, кстати, каких крыс любишь? Речных или подземных?
— Я жареных, — признался я.
— Ну, ясно, что жареных. Но речные мне больше нравятся, они жирнее. Слышь, Калич…
— Меня зовут Дэв, — поправил я.
— Ну, конечно, о чем я говорила?
Стало темно.
— Электричество кончилось, — Алиса принялась стучать фонарем. — Бывает, однако, бывает… У вас электричество кончается?
— У нас его вообще нет.
Алиса опять хихикнула, я подумал, что она очень веселая.
Она была очень смешливая, эта Алиса. И красивая. Даже через комбинезон-кикимору видно, что красивая, у нас таких нет вообще. Не было. Наверное, оттого, что праведница.
Все-таки она праведница. Все праведницы красивые. Владыка создал людей по образу и подобию своему, и чем человек красивее, тем полнее в нём отражается лик Его. В Алисе отражался. А если человек грешен, ну, или будет грешен — то обязательно на него метка возложится. Вот как на Ноя: он жадина — и все время сопливится.