Я ожидал, что он будет чуть поменьше. Этот же кабан размерами не радовал. Он был больше тех, что водились у нас, раза в полтора. И клыки в небо смотрят. Кабанский вполне себе кабан, смертельный. Смертельный кабан. Наверное, поэтому и неповоротливый. Ноги длинные для такой туши, и бежал он совсем не как кабан, а как лошадь какая, дрыгоного. А может, не разогнался ещё.
Одним словом, я вполне успешно от него удирал. Алиса размахивала руками, и я держал на неё. Много я бегаю в последнее время. Да и не в последнее, вообще много бегаю. Бегун какой-то.
Алиса сигналила вовсю, даже подпрыгивала, кажется.
Я уверенно держал на неё, не забывая оглядываться. Кабан догонял. Глаза у него от бешенства горели — правду говорят.
— Давай, побыстрее! — крикнула Алиса. — Жрать хочется…
Я прибавил скорости. Немного, но преследователя это, кажется, возмутило, и он тоже прибавил. До Алисы оставалось метров пятьдесят, за спиной хрюкнуло…
Удивленно, испуганно.
Пробежал ещё немного и оглянулся.
— Не туда смотришь! Вверх!
Я задрал голову и увидел черную точку. Точка кувыркалась в воздухе и издавала неприятный пронзительный визг, не сразу догадался. Высоко так шёл. По дуге.
Затем кабан врезался в землю, и возмущенное визжание оборвалось. Алиса довольно хлопнула в ладоши.
— Скорее! — крикнула она. — А то ничего не останется.
Мы поспешили в сторону приземления кабана.
Возле туши уже собирались мелкие, похожие на сусликов твари, я шугнул воплем. От кабана, честно говоря, мало что осталось. Перекореженные мясные обломки.
— В котлетку, — с удовлетворением облизнулась Алиса. — Как раз.
Она выхватила нож, сделанный из секиры жнеца, и оттяпала кабанью ногу.
— Вот и обед.
— А остальное?
Такое расточительство мне не очень нравилось, мяса было много, месяц клан средних размеров может питаться.
— Впрок все равно не наесться, — ответил Алиса. — Вялить некогда, а на себе тащить опасно. На мясцо сам знаешь, сколько желающих соберется.
— Бросать жалко, — вздохнул я.
— А, — махнула рукой Алиса. — Это Москва. Привыкай жить на широкую ногу, Калич. Цивилизация, однако.
— Какая уж цивилизация? — возразил я. — Столько много мяса выкидываем…
— Цивилизация — это когда много выкидывают, а не когда мало сберегают, — выдала Алиса. — Учись, Калич. Приедешь в Рыбинск, других научишь. Может, перестанете лягушек лопать. Пойдём, жрать охота.
Мы вернулись к возвышению, Алиса достала из тайника железную жаровню, развела огонь. Вынула те самые спиральные сабли, которыми я приколол того бодучего — как я и думал, это вовсе не оружием было, на них мясо просто нанизывалось для жарки. Шампуры.
Ободрала кабанью ногу, разделала на куски, насадила на шампуры и расположила над прогоревшими дровами. Почти сразу поплыл запах настоящего жареного мяса, Папа очнулся и заскреб когтями, предъявляя хищную свою натуру.
— Смотри-ка, как Мурзик проголодался, — Алиса опять принялась дразнить Папу, тыкала ему в брюхо травиной. — Слушай, Калич, а вот ты бы в случае неотступного голода своего кошака сожрал, а?
— Неотступного голода не бывает, — сказал я. — Еду всегда найти можно.
— Ну да, конечно. Головастики, тритоны, знаем. Но если бы в пустыне. Есть ловушки такие — квадратные ямы бетонные, ты туда провалишься, а вместо еды — кошак Что будешь делать?
Об этом я не думал, зачем о неприятном думать?
— Вот, — Алиса ткнула в меня пальцем. — Вот это я тебе и говорю.
Алиса понюхала мясо, перевернула. Я видел, что мясо уже вполне себе прожарилось, но Алиса продолжала поворачивать шампуры, пока они не начали подгорать.
Поделили по три штуки.
Кабан на вкус оказался вполне изумительным. Сочным, мягким, я не заметил, как сжевал целый шампур и половину второго.
— Ну что? — подмигнула Алиса. — Это тебе не ежатина, это мясо. Ешь, Калич, пока дают. Хорошо ведь?
— Нормально, — согласился я. — Хотя можно было прямо там пристрелить, на лежке. Зачем все эти бега?
— Ага, тащи его потом оттуда. Так умнее. Знаешь, в мире очень мало приятных вещей. Рогатка — одна из них.
— Рогатка?
— Ага. Стреляет как из рогатки, метров на тридцать забрасывает, потом летишь-свистишь. Механизм простой совсем. Первый пробегает — ловушка взводится, второй бежит — срабатывает. А поскольку тут кабаны развелись, то лучше места для охоты не придумаешь. Вкусно ведь?
— Вкусно, — согласился я. — Только спать хочется, мяса много. Слушай, а чего вы здесь станицу не устроите?