Алиса показала пальцем в землю.
— После Воды сверлили. Думали, если ещё одна Вода приключится, воду вниз сбросят.
— В Московское Море? — уточнил я.
— Не знаю, может. Только вообще вся вода вниз убежала. И из рек тоже. Вернулась в землю. Ручейки остались, мелкие совсем. Да лужи.
— А ты эти шахты видела?
Алиса пожала плечами.
— Они все на Западе, — кивнула она. — За Третьим Кольцом. На нашей стороне две всего.
— Так видела?
— Издалека. К этим шахтам лучше не подходить близко.
— Почему?
— Шахтёры.
Это Алиса произнесла шепотом.
— Когда все началось, многие в метро спасаться стали. Те, кто в Верхнем, сразу почти погибли…
— Почему? — перебил я.
— Кто ж в метро спасается? Входы на каждом шагу, вентколодцы, каверны везде — при Воде грунт оседал, некоторые улицы целиком проваливались. Водой затопило, газом пожгло, потом твари полезли. На Динамо целое кладбище под землю провалилось, представляешь, что там было? Целые тоннели труперов. Не, Верхнее Метро — гиблое место. И потом там темно везде, как жить?
— А в Нижнем?
Алиса улыбнулась.
— В Нижнем светло, его крепче делали. Там стенки сами по себе светятся — это раз, и на стопах электричество всегда есть. Так что умные спасались в Нижнем Метро. Конечно, туда тоже поналезло… Но немного. А затопленности там и вовсе никакой нет, сушь.
— А шахтёры?
— Шахтёры? Шахтёры думали, что они вообще самые-самые умные. Они знали, как там под землёй все устроено, и хотели в своих шахтах спрятаться. И спрятались. Но только зря совсем.
Алиса поежилась, будто у неё тоже вериги имелись. Или шея была натерта.
— Укрыться-то они там укрылись, но не спасло это их…
Она замолчала.
— Их тоже погань достала? — спросил я.
— Неизвестно, кто их достал. И что с ними случилось. Но они… Они изменились. То есть теперь они не совсем уже и люди. Не знаю из-за чего. У нас некоторые считают, что они там свихнулись внизу. От темноты, от недостатка кислорода. Там пещеры, кажется. И потом…
Алиса плюнула.
— Там вроде микробы какие-то живут. Древние, которые миллиард лет назад ещё были. И они могли шахтёров… Не знаю. Знаю, что к шахтам этим никто подходить не хочет. И что люди пропадают.
— Они всегда пропадают, — возразил я. — С чего это вы решили, что шахтёры?
— Ну… После них следы остаются. Не всегда, но часто. Сажа чёрная, каски… С шахтёром лучше не встречаться. Особенно после заката.
Алиса кивнула на небо. Солнце медленно наливалось мрачным красным, с нижнего края отчетливо различалось тёмное, похожее на рыбу пятно, что являлось скверным знаком.
— После заката надо быть очень осторожным, — зловеще прошептала Алиса. — Очень, очень… Смотри, что покажу.
Алиса сунула руку в диванную прореху и достала круглую жестяную коробку. Открыла. В коробке оказались фотографии. Этого места. Старые, видимо, ещё допотопные. На них Южный порт совсем не походил на себя.
Была вода. Много. Никакой ямы, вместо неё гладкая поверхность, отливающая синевой и стреляющая солнечными зайчиками. На ней корабли. Большие, видимо, с грузами. И маленькие, белые такие кораблики, снующие между своими большими братьями, и даже корабли с парусами. Эти особенно красивые, похожие на птиц, мне сразу захотелось на этих кораблях поплавать, я никогда ведь не плавал.
На другом берегу город. Дома, как всегда, до неба, серебристые, похожие на молнии, только бьющие в небо. Между ними медленно покачивались толстые, как оранжевые огурцы, дирижабли, спешили куда-то вертолёты, и воздушные шары, похожие на… Ни на что не похожие. В нашем мире нет ничего похожего на воздушный шар, ничего даже вполовину такого яркого, как воздушный шар. Кровь, разве что.
И солнце там тоже опускалось, на этой фотографии.
Так красиво, что у меня даже кулаки от обиды сжались — почему? Почему все так испортилось?
— Отчего все так произошло… — не удержался я.
Что-то меня этот вопрос стал занимать в последнее время. Не знаю, когда был жив Гомер, я не очень про это задумывался. Мир выглядел так задолго до моего появления, мир продолжал так выглядеть при мне, и я никогда не мог представить, что он может быть другим. А теперь вот стал. Почему-то. Стал представлять мир. Без волкеров, без маркшейдеров, без падей и хмарей. Гулять можно вечером. Без оружия.
— Интересно, а как вот все это началось? — спросил я. — Разом или постепенно? А может, и разом и постепенно…
И как? Только здесь, у нас? Или везде? Как оно все это выглядело? Погань полезла сразу изо всех тёмных подвалов или был один, главный подвал?