В его жёстком взгляде вспыхнуло осознание.
— Ты хотела страданий, — понял он. Я могла бы с тем же успехом стоять перед ним обнажённой, настолько открытой я себя чувствовала.
— И всё ещё хочу, — признала я, стараясь оставаться честной перед ним и собой. — Но я постепенно учусь себя прощать, — пожав плечами, добавила я, потому что это небыстрый процесс, я далека от конечной точки.
Его выражение лица изменилось — смягчилось, и это придало мне уверенности продолжить:
— Я знаю, ты думаешь, будто мне плевать на тебя. И понимаю, почему тебе так кажется. Но ты неправ.
В его глазах загорелось любопытство. Ожидание.
— Я так сильно боролась со своими чувствами к тебе, потому что не понимала их. Я не понимала, как можно любить Трейса и в то же время испытывать всё это к тебе. Это пугало меня до ужаса.
Он убрал руки в карманы, прожигая меня таким взглядом, что я чуть было не попятилась назад.
— Это всё ещё пугает меня, — призналась я, перейдя на шёпот.
Это не совсем то, что я собиралась ему сказать, но теперь уже не могу остановить ни свой язык, который всё это говорит, ни ноги, которые идут к нему. Я как мотылёк, которого вечно тянет к огню.
Его спина была неестественно прямая, когда я остановилась перед ним, словно он держался изо всех сил, чтобы не поддаться искушению, но я знала, что он чувствует — мучительный заряд тока между нами. Потому что я тоже это чувствовала.
Всегда чувствовала.
— В Трейса я влюбилась сразу и так сильно, что у меня и сомнений не возникало, что это судьба, — сказала я и увидела, как у него дёрнулись желваки. — А затем появился ты, и я снова это пережила, но по-другому. Это казалось и правильным, и неправильным одновременно. Я не знала, что мне с этим делать.
Его выражение оставалось невозмутимым, но его глаза выдавали волнение, почти надежду.
— А сейчас? — спросил он.
— Сейчас я всё ещё не знаю, что с этим делать, но пытаюсь разобраться, — я опустила голову, зная, что не это он хотел услышать. Но это правда. Моя правда. Единственное, что я могу ему дать. — Просто подумала, что тебе нужно это знать, перед тем как я уеду.
Он ничего не сказал и не сделал, просто стоял, держа руки в карманах с нечитаемым выражением лица.
— В общем, вот, — я чувствовала себя неловко, обнажив душу. — Наверное, теперь… мне лучше уйти.
Я уже собиралась развернуться, но он поймал мою ладонь. Он держал меня за руку, не тянул на себя. Сотня разных эмоций всколыхнулись во мне, постепенно превращаясь в ураган, маячащий на горизонте. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Руку покалывало от его прикосновения, и сердце заныло.
— Останься, — произнёс он бархатным голосом, которому невозможно противиться. — Останься со мной.
Я не знала, предлагает ли он остаться ещё на пять минут, на всю ночь или на всю грёбаную жизнь, но в этот момент это было неважно. Я осознавала только, как сильно он мне нужен. Как сильна эта неоспоримая, неизменная, неумолимая потребность быть поглощённой им. Целиком и полностью принадлежать ему.
И это было очень, очень плохо.
— Не думаю, что это хорошая идея, — тихо ответила я, не доверяя самой себе. Мне нельзя оставаться с ним наедине слишком долго.
— Почему? — он смотрел на меня с таким жаром, что можно было бы высушить океан. — Переживаешь что я могу с тобой что-то сделать?
Я громко сглотнула.
— Конкретизируй.
— Ранить тебя? — спросил он, касаясь краёв моей джинсовой куртки и притягивая к себе.
Я подалась к нему навстречу, но затем встряхнула головой.
— Я знаю, что ты не ранишь меня.
— Внушить тебе что-то?
Он начал стягивать куртку с моих плеч, мокрая ткань скользнула по коже и упала на пол.
— Нет, — выдохнула я, в комнате резко перестало хватать воздуха.
Он посмотрел мне в глаза.
— Заняться с тобой любовью?
Моё сердце заколотилось в груди, пока я пыталась найтись с ответом. Голова кружилась так сильно, что я могла отключиться в любой момент. В груди разгорался пожар.
— Нет… Ну, если только я не захочу.
Его взгляд скользнул по моему телу. Пальцы взяли края футболки и начали медленно её поднимать, мучительно медленно обнажая мой живот.
— Боишься, что захочешь?
Моё дыхание стало прерывистым.
— Угу, — пробормотала я, не размыкая губ, и подняла руки над головой, позволяя ему снять с меня футболку.
— Разве это плохо? — спросил он.