Ответом было трио голосов. В разных формах всячески поддерживающих подобное предложение. Что ж, в этом архигерцог сомневаться и не думал. Значит, скорому визиту одной или двух из самых доверенных персон в домен его — младшего союзника, подопечного… тут Рабастан сам пока затруднялся с ответом — однозначно быть.
Домен Хугул Алшиин, владения хана Бахмута-аль-Баграма.
Хан Бахмут-аль-Баграм, силя на малом походном троне, установленном на спине у слона, лениво взирал на войско, которое многоголовым чудовищем колыхалось вокруг. Столько голов, столько голосов… И вынужденная необходимость самому отправляться в поход. Казалось, что могло вынудить его, благословлённого самим Небом и мудрыми предками, имеющему фирман самого великого Солнцеликого Кагана на свои домены и на дозволение завоёвывать для Каганата земли новые, беря их под своё правление, покинуть столицу, замок в Талас Бахайрате?
Слово тех, кому не отказывают, если не хотят навлечь на себя и свои земли немалое число бед. Не зря же сам премудрый Каган — не нынешний, а самый первый, лично возведённый самим воплощением Неба, Тенгри-ханом, на вершину власти над Первыми людьми, заповедал своим потомкам и склонившимся перед их волей ханами и племенными вождями: «Почитайте и выполняйте просьбы тех, кто волею Неба находится к нему ближе, чем вольные сыны степей — титанов из Замков-над-Облаками, хранящих сами устои мира».
Они просто появились. Титан на большой колеснице, запряжённой птицами рух, что влекли её по небесам, словно по земле. И двое нагов, людей-змей, знакомых детям степи как умелые воины и мастера благословений с проклятиями. Титан изрёк свою волю, вежливо облачённую в слова просителя, передал богатые дары и обещания даров ещё больших, после чего влез обратно на место колесничего и взмыл в небо, влекомый туда крыльями могучих волшебных птиц. Сам улетел, зато оба нага остались. Оба сопровождали его войско и собирались это делать до того времени, пока он не сделает то, о чём его просили.
— О, Отец-Небо! Благостный и могучий, дарующий прохладу и капли дождя, указующий путь и остерегающий от соблазнов… — возвёл взгляд к небесам хан, одновременно перебирая в руках зёрна чёток, составленных из крупных жемчужин. В такт произносимым именам-эпитетам, применимым к главному божеству народа кочевий. — Даруй ничтожному слуге твоему терпения и смирения перед высшими!
Слова были не просто так. Бахмут-аль-Баграм заметил сразу два источника возможных проблем, с одним из которых вынужденно мирился уже шестой год, а второй оказался рядом лишь несколько дней назад.
Мобед Тарглин — старший, в отличие от низших хирбадов, жрец Неба — не любящий как использовать лошадей, так и ходить своими ногами, привычно для хана перемещался на небольшом зачарованном коврике, парящем в полуметре над землёй. Вот и сейчас, сперва подлетев поближе к слону, на спине которого расположился со всеми удобствами Бахмут-аль-Баграм, что-то прошептал, после чего взмыл вверх, оказавшись рядом с ханом. Оказавшись же, не собирался молчать.
— Вести, могучий.
— Если дурные, пусть мне их скажет простой сын степи, — поморщился хан. — Смогу умилостивить духов предков, приказав сломать ему хребет.
— Не плохие. Могут быть хорошими, если нас не обманывают шпионы у границ домена и те, которые южнее.
Хан скорчил недовольную рожу. Очень ему не хотелось слушать о происходящем южнее, в том месте, где находились владения Инферно, чьё существование было противно воле Неба. Только советник привык и не к таким проявлениям недовольства.
— Нам не нужно идти к доменам демона Хельги. Он сам пришёл к нам. Адская Колыбель, как назвал свой замок демон Флаэртус, теперь захвачен Хельги. Можете приказать храбрым детям Неба повернуть на юг. Демону не уйти от вашего гнева!
— Эти… наги. Они знают?
— Знают, солнцеликий! — сидящий на своём парящем коврике Тарглин сложил перед собой руки и склонил голову, показывая повелителю, что покорен его воле, но говорит правду. — Клянусь мудростью предков, эти змеи узнают всё раньше нас. Они служат тем, кто могуч, опасен… и может желать важного для мира. А важно ли оно для нас?
— Мы раздавим выкидышей Джаханнема!
Важно проговорив это, хан откинулся на спинку кресла-трона Бахмут-аль-Баграм, за спинами которого две рабыни обмахивали его опахалами хотя это было не нужным. Заклятья, навевающие прохладу и создающие лёгкий ветерок, как работали, так и продолжали действовать. Внезапно одно из опахал качнулось чуть сильнее… несильно, но ударив хана по затылку. Малая оплошность, но вместе с тем… На виду у нукеров, хирбадов, и катафрактов с мобедами.