Сумятица, крики, заполошные метания той части ханского войска, которая являлась откровенной массовкой, но вместе с тем массовкой необходимой. Метания же не просто так, они отвлекали более опасных бойцов Каганата от прорывающихся с двух сторон ударных кулаков под руководством Бехариджа и Ньярлата. И вот уже формируется второй «небесный кулак» противника из оставшихся луу, стягиваемых поводырями под общее командование. Хан явно плюнул на так и не взятый город, на заблокированную внутри небольшую, но всё же часть своего войска, даже на разбегающихся коней погонщиков и конных стрелков. Опять же не всех и даже не половину, но зная отношение кочевников к коням… Ай, не о том речь.
О чем тогда? О той ставке, на которую не то сам Бахмут-аль-Баграм, не то его командиры всё ж решились. Использовать самых мощных своих юнитов, а именно луу, для удара, как я понимаю, уже по нашим «ВВС» в лице суккуб, некоторого количества ифритов, и всё это под щитом из призванных виверн. Другого выхода просто не было. Не верни они хотя бы частичное доминирование в воздухе — пиши пропало! Тогда мы не просто победим, а сможем действительно раскатать их тонким слоем — хоть оставайся они на месте, хоть беги в неизвестно-известном направлении.
Интерлюдия
Интерлюдия
Домен Адская Колыбель, близ города Неотвратимая Кара
Страх! Вот в настоящий момент та основа, на которую накладывалось всё остальное в восприятии мира ханом Бахмут-аль-Баграмом. Страх настоящий, нутряной, какого он уже давно не испытывал, привыкнув находиться либо в безопасности внутри крепости, либо в окружении такой охраны, которую не могли пробить его враги. Он и недавно, отправляясь в поход на земли демона Хельги, позволил убедить себя как советникам, так и посланцам Замков-над-Облаками, что его собранное аж с четырёх доменов войско стопчет копытами коней и раскрошит сталью сабель и наконечников стрел любое подобие сопротивления.
Так он считал. И тем сильнее было различие с происходящим вокруг него, здесь и сейчас. Сперва, когда какой-то жалкий городок с небольшим гарнизоном, засевшим внутри, стал, явно пользуясь дорогими зельями маны и способностями магов-призывателей, насылать на его стан несчётное количество призванных зверей и демонов, он счёл это одним из признаков слабости врага. Разве что досадовал от растраты врагами того, что могло бы стать добычей его воинов. А потери… В степи много!
Затем досада сменилась настоящим гневом, и он позволил Амазат-нойону поднять немалую часть войска и даже благородных луу, чтобы быстро и жестоко сокрушить сперва стены города демонов. а потом позволить священной ярости Первых людей вырезать всех с оружием и набросить арканы на распростёршихся в пыли, беря «скотину двуногую и говорящую», которую сам Отец-Небо разрешал забирать всем своим потомкам.
И вот когда стены были проломлены боевыми слонами, когда внутрь, через проломы, хлынули сперва ничтожные из «чёрной ветви», а настоящие Первые люди ждали лишь нужного момента… Тогда всё изменилось. Появились другие — войска под знаменем уже самого Хельги Провозвестника, недавнего хозяина Адской Колыбели. Того, который должен был, если уж не вышел со всем войском встречать его для правильного боя посреди большого поля, то сидеть внутри своей крепости, тщетно надеясь, что ярость потомков Тенгри-хана удовлетворится разграбление остальных земель домена. В тщетных надеждах, но это было неважно.
Надежды… Они оказались очень уж переменчивы, а к нему приблизился страх, взяв за горло ледяной рукой, да так и не отпуская. Не помогало и присутствие рядом телохранителей простых и из числа мобедов, и то, что кони просто и заводные были осёдланы. Требовалось лишь вскочить в седло и, пришпоривая животное, в окружении самых верных, осыпанных золотом и иными милостями, поскакать на прорыв, случись самое страшное — разгром его огромного войска.
Страх не уходил. Только усиливался. Капля за каплей, песчинка за песчинкой добавляя вес к тому, что и так сгибало его спину, спину властителя четырёх доменов, одного из не самой древней, но имеющей расположение самого Золотого Кагана ветви, восходящей к одному из видевших Тенгри-хана и не лишившегося милости Великого.
Мобед Тарглин, советник хана и походный жрец Отца-Неба, глава телохранителей Шалган-нойон, командующий катафрактами Темир-бек и посланец нагов Ласс-Шеррс — вот кто сейчас находился в шатре вместе с Бахмут-аль-Баграмом. И лица у всех были донельзя озабоченные. Дело всё в том, что постоянно меняющиеся вести с поля битвы, которое было почти рядом, окружало их сразу с нескольких направлений, стремясь подобраться совсем вплотную, они не радовали. А не порадовать хана… Гонцам ломали хребты одному за другим, стремясь этим давним, от почтенных предков ведомым, способом умилостивить Небо, упросить его обратить на своих верных потомков благосклонное внимание. Не помогало. После такого советовать находящемуся в круговороте сильных эмоций хану… Не хотелось, но надо.