- Я… - капитан стушевался окончательно. – Я из специального управления. Капитан Шпагин. По внутренним, понимаете, врагам. Экстремисты, сектанты, оккультисты…
Генерал с негромким рыком хлопнул себя ладонью по лбу и застыл так на секунду, всем своим видом сигнализируя о том, что он в своем воображении делал с идиотом-капитаном и всем его идиотским управлением, но тут же взял себя в руки:
- Камеры технический отдел смотрит, так?
- Так точно! – снова вытянулся по струнке Шпагин.
- Значит, дуй к ним, и пусть займутся дронами. Ничего не трогать, специалистам не мешать. Буду через полчаса. Выполнять!
- Есть!
- Спец по оккультистам, - уже на ходу сдавленно прорычал Булавин и добавил пару забористых выражений.
Его грубые, немного дрожащие от напряжения руки машинально ощупывали пуговицы кителя – точно ли застегнуты. Маленький и почти незаметный иррациональный ритуал, помогавший ему поддерживать спокойствие в трудные минуты.
Что-то подсказывало ему, что ничем хорошим эта история не кончится.
***
Вертер дважды стукнул в дверь костяшками пальцев, отворил ее и бесшумно ступил на старый, но еще сохраняющий мягкость ковер.
- Уже полдень, - негромко произнес он. – С вашего позволения, я заберу поднос.
Анна Дмитриевна сидела у окна в кресле-каталке, где он и оставил ее утром. Еда на подносе – ее любимая хорошо прожаренная глазунья с помидорными кругляшками, базиликом и орегано – осталась нетронутой.
- Вы снова ничего не съели, - участливо констатировал Вертер. – Меня беспокоит ваше самочувствие. Я бы даже вызвал врача, но вы ранее запретили мне приглашать в дом посторонних без вашего отдельного распоряжения.
Анна Дмитриевна не ответила. Вертер взял поднос со стола и направился к выходу, но у самой двери остановился и повернул голову. По его лицу пробежала короткая судорога, как от сильной боли, но его голос был все так же спокоен и доброжелателен:
- Я только хотел сказать… Что бы у вас ни случилось, что бы ни беспокоило, знайте, что у вас всегда есть преданный друг, к которому вы можете обратиться. Вы ведь помните это, правда?
Ответом ему было лишь одинокое жужжание мухи. Она долбилась в стекло с возрастающим и возрастающим упорством.
Еще бы – ведь подоконник был буквально усеян телами ее мертвых сородичей.
***
Перед дверью в помещение, занимаемое техническим отделом, Булавин на секунду остановился и тяжело вздохнул. Разговор с руководством вышел не из приятных – ему прямо указали на то, что если неведомого врага не ликвидируют без лишнего шума, головы полетят с плеч почти буквально. По тревоге подняли целую роту спецназа, и она должна была подоспеть с минуты на минуту, но до тех пор нужно было приложить все усилия, чтобы не дать диверсантам пробраться вглубь комплекса.
Кабинет встретил его запахом дешевого кофе и нагретого пластика. Трое специалистов сидели за компьютерами и что-то напряженно выстукивали на клавиатурах. Остальные метались от одной машины к другой и, перебивая друг друга, давали непонятные, но, наверное, очень важные подсказки вроде «чекни логи» и «почисти кэш».
Капитан, наблюдавший за ними со стороны, обернулся на скрип открывшейся двери, тут же старательно вытянулся и гаркнул:
- Товарищ генерал, разрешите доложить!
- Докладывай, - раздраженно вздохнул Булавин.
- Патрульные дроны по вашему приказанию активированы, в данный момент прочесывают территорию, - бодро отрапортовал Шпагин, стараясь не смотреть в глаза генералу.
- Что по камерам? – строго спросил тот.
- Запись момента проникновения обнаружена, - чуть менее бодро ответил капитан. – Но опознать нарушителя не представляется возмо…
- Нарушителя? – перебил его генерал. – Он что, один?
- Так точно, - хмуро подтвердил один из техников, на секунду оторвавшись от экрана. – В поле видимости камеры полностью попадает пост, проход и проезд на территорию объекта. Если бы нарушителей было больше, мы бы точно заметили.
- Да это гребаный бред, - прорычал Булавин. – А ну, покажите, как это произошло!
- Есть, - откликнулся другой техник, не оборачиваясь, и поднял руку. – Прошу сюда, запись на экране.
Угол обзора камеры действительно включал в себя пропускной пункт, укрепленные ворота для въезда тяжелой техники и пост охраны, у которого вели неспешную беседу два вооруженных бойца.
- Можете прибавить звук? – спросил Булавин.
- Звука нет, - меланхолично ответил техник. – Камеры с микрофонами стоят только в главном комплексе, и только для того, чтобы основной персонал не болтал лишнего. Смотрите, сейчас появится ваш диверсант.