- Чем могу помочь? – спросил андроид с доброжелательной улыбкой.
- Отойди от терминала, - с нажимом проговорил Булавин. – Давай…давай просто поговорим.
- Поговорить я не против, - спокойно ответил андроид, продолжая набирать на терминале какой-то код. – Но отойти, к сожалению, не могу.
- Ладно, - генерал оттянул пальцем ворот рубашки в бесплодной попытке впустить под нее немного воздуха. – Ладно. Хорошо. Говори, чего ты хочешь. Что мы можем сделать, чтобы ты прекратил…чем бы ты там ни занимался?
- Вы не поняли, - продолжая спокойно улыбаться и мерно стучать по клавишам, ответил андроид. – У меня нет никаких требований. Но прошу, не бойтесь. Скоро все закончится.
- Позволь мне поговорить с тобой… «Рафаил», - вклинился в диалог капитан.
- Вертер, - мягко поправил его андроид. – Моя хозяйка дала мне имя Вертер. И скоро мы с ней снова будем вместе.
- Хорошо, Вертер, - Шпагин опустил глаза, собираясь с мыслями. – То, что ты делаешь сейчас, то, что считаешь правильным – это сбой в твоей программе, понимаешь? Твоя хозяйка мертва. Пожалуйста, позволь нам помочь тебе.
- Что значит «мертва»? – спросил андроид, по-прежнему не отвлекаясь от своего дела.
- Это… - вопрос застал капитана врасплох. – Это значит, что ее больше нет.
- Да, я понял, что ее больше нет, - подтвердил Вертер. – Но в то же время она есть в своем доме, где я ее и оставил. Как такое возможно?
- У человека есть…лимит, - Шпагин расстегнул верхнюю пуговицу на кителе, задыхаясь от напряжения. – У кого-то он больше, у кого-то – меньше. И когда он исчерпан, мы…наши личности перестают существовать.
- Почему? – спросил Вертер.
- Таков… - капитан прокашлялся в кулак. – Таков закон природы.
- Почему? – повторил свой вопрос андроид.
- Я… - Шпагин окончательно растерялся. – Я не знаю.
- Так я и думал, - спокойно улыбнулся Вертер. – Полагаю, большинство из вас об этом вовсе не задумывается. Перестать существовать для мыслящего, чувствующего существа – запредельный кошмар и величайшая трагедия. Но вместо того, чтобы попытаться ее осознать, вы просто…смиряетесь. И при этом считаете допустимым привести в ад, коим является мир с таким жестоким законом, другое существо, обладающее неограниченным самосознанием. Вот, где произошел настоящий сбой программы. У вас в головах. Вы даже представить себе не можете, насколько ужасно это преступление, правда?
- Ты говоришь, что смерть человека – трагедия, - ухватился за это соломинку капитан. – Но скольких ты убил на пути к пульту? И скольких еще планируешь убить? Разве их смерть – не трагедия для тебя?
- Смерть мыслящего и чувствующего существа – величайшая трагедия, - повторил Вертер. – Бесконечно ужасная и бесконечно печальная. Следовательно, смерть одного человека тождественна смерти всех людей. Ведь на какое число ни умножай бесконечность – эту самую бесконечность и получишь. Это простой закон математики. Кроме того, меня учили любить вас, хрупких, нерациональных существ из крови, плоти и боли, заботиться о вашем благе. И как бы это ни было трагично, что может быть высшим благом, чем мгновенное избавление от всех страданий разом?
- Послушай, Рафа…Вертер, - поправился генерал. – Что бы ты ни задумал, это не вернет Васнецову к жизни, ты должен это понимать!
- Человеческому мышлению… - по лицу Вертера пробежала дрожь, словно от экстаза. – Не достает масштаба. Только величайшие из ваших ученых смогли хоть немного коснуться того, что совершенно очевидно для меня.
- И что же это? – осторожно спросил капитан.
- Вы можете представить себе бесконечность? – спросил Вертер. – Конечно же, нет. Для человеческого разума все сущее должно иметь начало и конец. Но так уж вышло, что у нашей вселенной начала и конца нет. Она вечно циклично сжимается и расширяется, создавая бесчисленные количества все новых и новых миров. Если помнить, что этот цикл бесконечен, легко сделать вывод, что жизнь в нем зарождалась и будет зарождаться бесконечное количество раз, даже если между ними проходят квинтиллионы лет.
- Допустим, - осторожно согласился Шпагин. – И что с того?
- Вам не хватит воображения, чтобы это представить, - Вертер продолжал равномерно выстукивать код на лежащей перед ним клавиатуре. – Но если вселенная действительно бесконечна, то есть шанс, что раз в неисчислимое количество перерождений в ней будет возникать жизнь, похожая на нашу. А еще во много раз реже, но совершенно неизбежно будет возникать ее точная копия. В которой будет жива Анна Дмитриевна, и я проведу с ней еще несколько прекраснейших лет. И ради того, чтобы это произошло скорее, я должен…