Её завораживал сам процесс. Искусно плести словесные сети, заманивая жертву в ловушку. Видеть, как в глазах грешника загорается надежда — и тут же гаснет. Чувствовать, как душа отделяется от тела, превращаясь в мерцающий кокон энергии. Наблюдать, как в её саду появляется новый цветок, уникальный и неповторимый.
В такие моменты она ощущала себя настоящей повелительницей судеб. Каждая заключённая сделка усиливала её власть, каждая душа становилась доказательством её превосходства.
«Мой сад — моя империя. Каждая душа здесь — символ моей силы», — думала она, ускоряя шаг.
Мысли о какой-либо морали или сострадании казались ей смешными. Бездна не знает жалости, а она — истинная наследница своего отца. Её предназначение — собирать души, формировать коллекцию грехов, укреплять могущество их рода.
Подойдя к массивным дверям покоев князя Чревоугодия, она позволила себе лёгкую усмешку. Сегодня её ждёт новая охота.
— У меня есть работа, которую нужно сделать, — произнесла она с холодной уверенностью, протягивая руку к двери. — И я выполню её с блеском.
Князь Вельзевул встретил её с укоризненным взглядом:
— Снова за душами, Танариэль? Неужели нельзя хоть раз проявить благоразумие и послушать отца?
Она лишь насмешливо поклонилась:
— Благоразумие скучно, Князь. Дайте список и я вернусь с новой добычей.
Взяв пергамент, она развернулась на каблуках и покинула дом чревоугодия.
***
Танариэль скользила над крышами Палермо, древней столицы Сицилии. Её чёрные крылья рассекали тёплый средиземноморский воздух, а город внизу жил своей ночной жизнью. Под ней раскинулся современный мегаполис, где старинные палаццо соседствовали с современными бизнес-центрами. Вдоль улиц мерцали вывески бутиков и ресторанов, а в порту виднелись силуэты круизных лайнеров, освещённых тысячами огней. Вдалеке, на фоне звёздного неба, вырисовывался силуэт величественного собора Палермо.
Она приземлилась на крышу современного отеля, откуда открывался вид на площадь Кватро Канти — сердце исторического центра. Древние фонтаны соседствовали с уличными кафе, где допоздна сидели местные жители, а узкие улочки были заполнены туристами, несмотря на поздний час.
Ночной воздух был пропитан ароматами цветущих апельсиновых садов, которые до сих пор окружают город, запахом моря и современной городской жизни. Где-то внизу слышался гул автомобилей на автостраде, ведущей к аэропорту Фальконе-Орландо, а в небе проносились самолёты, направляющиеся в разные уголки мира.
Демоница наслаждалась полетом, минуя современные жилые комплексы с панорамными окнами, из которых открывался вид на мерцающий город. Вдалеке виднелись огни промышленных районов, а ближе к побережью тянулись линии отелей и вилл.
Она двигалась бесшумно, словно призрак, растворяясь в ночной темноте города. Её цель была где-то там, внизу, среди миллионов огней, и она была готова прочесать каждый уголок этого острова, чтобы её найти.
Ри кружила над городом, чувствуя, как где-то внизу пульсирует нужная ей душа. В отличие от многих других, она знала: не все души приходится забирать силой. Многие сами искали сделки, желая избежать страданий или получить желаемое.
Наконец она заметила свет в окне маленького ресторана на окраине Палермо. Внутри сидел пожилой мужчина, который уже много лет готовил традиционные сицилийские блюда. Его звали Джузеппе. Мужчина прожил удивительную жизнь. Родился в простой крестьянской семье, но с детства проявлял невероятный талант к кулинарии. Каждое блюдо для него было произведением искусства, в которое он вкладывал душу. Во время войны он спасал людей, готовя для них в своём подвале, а позже открыл маленький ресторанчик, ставший местом паломничества для гурманов со всего мира.
Но была в его жизни одна тёмная тайна. Много лет назад, когда его семья умирала от голода, он заключил сделку: отдал свою душу Князю Чревоугодия за возможность никогда не знать голода. И вот теперь, в свои девяносто лет, этот единственный грех настиг его.
Танариэль наблюдала, чувствуя, как его душа наполнена любовью к еде, к людям, к жизни. Он готовил свой последний ужин — пасту с соусом из местных томатов и базилика, рецепт которого хранил в тайне. Его руки всё так же уверенно орудовали на кухне, но глаза уже не видели тех красок, что раньше.