Танариэль лишь слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Она подошла к зеркалу, окинула себя оценивающим взглядом и поправила складки на рукавах.
— Ладно, хватит болтать, — сказала она наконец, поворачиваясь к подруге. — У нас ещё бал впереди.
Зельма с готовностью вскочила на ноги:
— Да-да, конечно! Чем ещё могу помочь?
— Ничем. Я закончу сама.
— Как пожелаешь…
***
— Вы сегодня просто блистательны, госпожа, — в очередной раз произнёс князь Зависти, увлекая Танариэль в вальс.
Она с трудом скрывала усталость. В этом году ей выпала честь быть хозяйкой бала — и вместе с ней на плечи легла неизбежная обязанность: по этикету она должна была открыть танцы с каждым из князей, присутствующих на вечере.
— Благодарю, Азраэль. Вы тоже сегодня необычайно галантны.
К концу вечера её улыбка стала почти автоматической, а движения механическими. Но она держалась с безупречным достоинством, как и подобает хозяйке бала. Зал утопал в мерцании свечей и переливах драгоценных камней. Оркестр играл изящные мелодии, а пары кружились в плавном танце, создавая иллюзию беззаботного веселья. Но для Танариэль этот вечер превратился в бесконечную череду поклонов и па.
Первый танец с отцом ещё приносил удовольствие: он был искусным партнёром, а его комплименты отвлекали от мыслей о предстоящих часах ритуала. Но уже к третьему партнёру — надменному князю Асмодею— она начала чувствовать, как напрягаются плечи, а улыбка становится всё более вымученной.
Каждый танец требовал полного внимания: следить за ритмом, поддерживать беседу, сохранять безупречную осанку, улыбаться, будто каждый миг приносит радость. А между танцами — новые приветствия, лёгкие поклоны, дежурные фразы с опоздавшими гостями и придворными.
К середине вечера её туфли словно стали тяжелее, а подол платья, казалось, цеплялся за каждый шаг. Князья сменялись один за другим: задумчивый Бельфегор с его вечными философскими вопросами; энергичный Астарот, пытающийся вовлечь её в разговор о политике; молчаливый Мамон который, казалось, изучал её взглядом больше, чем следил за фигурами танца; кокетливый Вельзевул, сыпавший комплиментами, от которых хотелось закатить глаза.
После каждого танца наследница с трудом удерживалась от того, чтобы не прислониться к стене и не закрыть глаза хотя бы на минуту. Но долг хозяйки требовал оставаться в центре зала, излучать очарование и готовность к новому танцу. Лишь изредка ей удавалось на несколько мгновений ускользнуть к балкону.
После того как последние гости покинули зал, в просторном бальной комнате остались лишь князья всех домов и их наследники. Величественные люстры по-прежнему заливали пространство мягким светом, но музыка стихла, а формальные поклоны и реверансы сменились непринуждённой беседой.
Атмосфера разительно изменилась. Строгие маски светских лиц уступили место искренним улыбкам, а чопорные позы — расслабленной непринуждённости. За длинным столом, сервированным изысканными яствами, царило тепло дружеского общения.
Разговор незаметно свернул на воспоминания о детстве семи наследников — тех юных отпрысков великих родов, чьи имена уже сейчас гремели по всем мирам. Каждый князь находил повод поделиться забавным или поучительным эпизодом из жизни своих отпрысков.
— Помните, как юный Игнис решил, что может управлять погодой, и устроил огненный ливень прямо во время званого ужина? — смеется Князь Гнева, покачивая головой.
— А как же проделки Зельмы, когда она превратила весь дворцовый сад в зеркальный лабиринт? — вставляет князь Зависти, и все дружно хохочут, вспоминая растерянность придворных, блуждающих между отражений.
Даже обычно сдержанный Князь Смерти сегодня казался умиротворённым. Он с добродушной усмешкой вспоминал, как его собственная наследница в пятилетнем возрасте пыталась «наказать» придворного повара за «слишком пресную» кашу — и в итоге окрасил всю кухню в яркие магические всполохи.
Игнис, вечно соперничавший со своим отцом, сегодня сидел рядом с ним, и между ними не было и тени прежней враждебности. Они увлечённо обсуждали шалости братьев и сестёр, порой перебивая друг друга и смеясь над собственными воспоминаниями.
— А помните, как они все семеро решили, что могут создать «великий союз юных канабионов»? — вспоминает Князь Гордыни, и его глаза теплеют от нежности. — Собрали всех дворцовых змей, назвали их «армией», а потом пытались научить летать с помощью зачарованных метёлок для пыли…