За обедом Ри делилась историями о проделках с человеческими душами, встречая в ответ лишь тяжёлый, пронизывающий взгляд дедушки.
Нефелимы упорно хранили молчание о своих прегрешениях, но Эфира не выдержала: она призналась, что участвовала в подпольных бойцовских клубах на Земле и была поймана посыльными отца с поличным. А слухи про призраков оказались просто байками.
Зельма, известная как главная сплетница компании, не собиралась церемониться. Её острый взгляд остановился на Даниэле, сидящем напротив.
— Ну что, Даниэль, поведаешь, за какие заслуги угодил сюда?
Оказалось, он возомнил себя Праотцом* и открыл собственный приход, где исцелял людей.
Постепенно раскрывались и другие тайны: Селеста собирала запрещённые свитки с пророчествами, пытаясь их переписать; Микаэлла из ревности к Мельтору стёрла разум своей соперницы; Мельтор покрывал её проступки — и поплатился за это; Сариэль напоил хранителя врат праотца и устроил разгульную вечеринку в зале Верховного совета Небес.
Когда очередь дошла до Кассиэля, глаза Зельмы сверкнули предвкушением.
— Кас, а правда, что ты попал сюда за любовные утехи в райском саду с земной девушкой?
Тишина накрыла зал тяжёлым одеялом. Ри, до этого момента неподвижно смотревшая в свою тарелку, медленно подняла взгляд. Чёрные глаза Кассиэля встретились с её глазами, но она не отступила.
— Да, — произнёс он чётко, без тени смущения.
Сердце Танариэль пропустило удар. Но внешне она осталась невозмутимой — лишь выгнула бровь и с лёгкой насмешкой в голосе спросила:
— И после таких историй это мы порождения Бездны?
— Я думаю, достаточно бесед, — произнёс декан, решительно прерывая неловкую паузу. Его взгляд обвёл собравшихся, словно фиксируя каждую реакцию.
— С завтрашнего дня вы начинаете обучение как люди. Ваши силы запечатаны, и разорвать эту печать можно будет только во время финального экзамена.
— Да что вы себе позволяете! — взорвалась Микаэлла. — Эта сила — наше право по рождению. Вы не имеете права её отбирать!
Каллен резко хлопнул ладонью по столу. Звук заставил всех вздрогнуть.
— Слушайте сюда! С завтрашнего утра и на протяжении всего года вы будете студентами академии «Инферно», — произнёс он ледяным тоном. — Вам разрешено пользоваться крыльями — и это вся власть, что у вас осталась. Я взял вас на поруки с позволения ваших отцов. И если кто-то из вас не докажет, что достоин своей силы, на выходе вы станете просто крылатыми людьми.
На мгновение в зале повисла мёртвая тишина. Его голос звучал как приговор. Собравшиеся замерли.
— Завтра познакомитесь с преподавателями и расписанием. А сейчас вы можете прогуляться по замку и окрестностям.
Все разошлись, раздражённые и неспособные выплеснуть эмоции в силу. На этот раз действительно их проделки аукнулись. Танариэль и подумать не могла, что отец обратится за подмогой к дедушке. После смерти мамы они больше не общались.
Она решительно зашагала к побережью Лох-Ки, где мрачные стены замка МакДермотт отражались в тёмной воде.
Берег встретил её пронзительным криком кроншнепов* и шорохом прибрежных зарослей вереска. Утёсы, изрезанные веками ветра и волн, нависали над водой, а на выступах сидели стаи серебристых чаек. Их белоснежные крылья контрастировали с серым камнем и тёмной гладью озера.
В прибрежных водах виднелись силуэты нырков* — они кружили у поверхности, выискивая добычу. Лёгкий бриз колыхал заросли камыша, создавая игру света и тени.
Наследница остановилась у обрыва, глядя на отражение замка в воде. Грозные башни казались ещё выше, а узкие окна напоминали пустые глазницы. Шум воды и крики птиц сливались в тревожную, но завораживающую мелодию.
Здесь, на берегу Лох-Ки*, среди дикой природы Ирландии, она чувствовала себя свободно. Если не учитывать отсутствие силы. Как теперь её сад? Что станет с ним за год?
Ветер трепал её волосы, свежий воздух отрезвлял мысли. Танариэль закрыла глаза, пытаясь представить свой сад — яркие цветы, зелёные изгороди, благоухающие клумбы.