5 глава
На площадке для физической подготовки царила привычная суета: студенты отрабатывали приёмы, звенели тренировочные палки, раздавались выкрики наставника. В центре внимания — спарринг Танариэль и Микаэллы: обе девушки двигались с отточенной грацией, палки свистели в воздухе, выбивая ритмичную дробь.
Кассиэль стоял у края площадки, прислонившись к колонне. Его взгляд неотрывно следил за Танариэль. Пять лет… Как же она изменилась. Уже не угловатая девчонка, а настоящая воительница — осанка прямая, движения чёткие, глаза горят азартом боя. И красота её стала иной — не детской, а зрелой, властной.
— Ну что, любуешься? — раздался рядом насмешливый голос Игниса. Он подошёл незаметно, жуя яблоко, и теперь с ухмылкой наблюдал за другом.
Кассиэль даже не повернул головы:
— Не твоё дело.
— О‑о‑о, как мы заговорили, — Игнис откусил кусок яблока, не сводя глаз с матов. — Смотри-ка, а малышка Ри сегодня в ударе. Думаешь, Микаэлла её одолеет?
— Нет, — коротко бросил Кассиэль.
— Почему так уверен? — Игнис прищурился. — Ты всегда знаешь, что будет дальше, когда она рядом?
Кассиэль промолчал, но в глазах мелькнуло что-то, чего Игнис не смог распознать.
— Ладно, не строй из себя каменную статую, — Игнис толкнул его плечом. — Скажи лучше, за что она тебя так ненавидит? Пять лет молчит, даже взглядом не одарит. Ты что, в детстве ей хвост коту оторвал?
Кассиэль наконец повернулся к другу. В его взгляде читалась холодность:
— Это не твоё дело, Игнис.
— Ой-ой, какие мы серьёзные, — тот поднял руки в шутливом жесте. — Просто интересно. Вы же были практически парой — куда всё ушло?
— Прошлое осталось в прошлом, — отрезал Кассиэль, снова переводя взгляд на Танариэль. Она как раз выполнила резкий выпад, заставив Микаэллу отступить. — Сейчас всё иначе.
— Иначе? — Игнис хмыкнул. — Да ты на неё смотришь так, будто она единственная звезда на небе. А она на тебя — будто ты тень, которую хочется стряхнуть. Забавно, правда?
Кассиэль сжал кулаки, но сдержался.
— Ты ничего не понимаешь. Я…
— Конечно, не понимаю, — согласился Игнис, доедая яблоко и бросая огрызок в урну. — Но если хочешь знать моё мнение — ты сам всё усложняешь. Может, стоит просто поговорить?
— Поговорить? — Кассиэль горько усмехнулся. — После того, что было? Она никогда меня не простит.
— А ты пробовал? — Игнис скрестил руки на груди. — Или просто стоишь в стороне и страдаешь?
Кассиэль не ответил. Его взгляд снова устремился к девушке. Она закончила спарринг, поклонилась Микаэлле, а затем, словно почувствовав его взгляд, на мгновение обернулась. Их глаза встретились — всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы в душе Кассиэля вспыхнули все невысказанные слова, вся невыраженная любовь.
— Видишь? — тихо произнёс Игнис, заметив эту молчаливую перекличку взглядов. — Она тоже смотрит. Значит, не всё потеряно.
Кассиэль лишь покачал головой:
— Ты не выносим.
— Пусть так, — настаивал Игнис — но может, я смогу помочь.
— Не сможешь, — Кассиэль отвернулся.
Игнис вздохнул, глядя на друга, а затем снова перевёл взгляд на Ри, которая уже разговаривала с Зельмой, смеясь над чем-то.
— Ладно, — наконец сказал он. — Но, если понадобится плечо, чтобы выплакаться, я всегда рядом.
Кассиэль усмехнулся:
— Спасибо, но я как-нибудь без этого.
Где-то в глубине души Каса всё ещё жила надежда — слабая, почти призрачная, но всё же живая.
— Ну что, юноши, наворкуетесь после занятий! — голос звучал добродушно, но с той твёрдой интонацией, которая не терпит возражений. — У нас тут не клуб любителей поглазеть.
Торвальд Гримссон — коренастый мужчина с седеющими висками и цепким взглядом — хлопнул в ладоши, прерывая молчаливое созерцание Кассиэля и Игниса.
Игнис фыркнул, но послушно отступил на пару шагов. Кассиэль лишь коротко кивнул учителю и отвернулся, стараясь скрыть раздражение.
— Кстати, о наблюдениях, — продолжил мужчина, обводя взглядом площадку. — Должен отметить: у госпожи Танариэль самая сильная физическая подготовка среди всех студентов, использующих исключительно человеческие способности. Ни магии, ни артефактов — только воля, техника и упорство.
Кассиэль невольно усмехнулся. Он‑то знал: за этой «исключительно человеческой» силой скрывалась такая воля к победе, что порой она пугала даже его.
Танариэль, услышав слова учителя, гордо подняла голову. Её глаза сверкнули — не злобой, не вызовом, а чистым, ясным азартом. Она сделала несколько шагов в сторону Кассиэля и, глядя ему прямо в глаза, произнесла: