А сегодня… Сегодня она улыбалась. Не натянуто, не из вежливости — а по‑настоящему. То в бою, когда ловко обходила его защиту, то сейчас, когда, уходя, бросила через плечо: «Только не отвлекайся в следующий раз».
— Ты снова пялишься, — тихо заметил Игнис.
Кассиэль вздрогнул, но не стал отворачиваться.
— Она… изменилась.
— Или вернулась к себе, — поправил Игнис. — Ты заметил, как она двигается? Как боец. Как она.
Кассиэль кивнул. Он заметил. Заметил и лёгкую небрежность в её причёске, и блеск в глазах, и то, как она не стеснялась смеяться над своими же ошибками.
— Давно она не позволяла себе тренировать с улыбкой, — задумчиво проговорил он. — А сегодня… даже когда я почти достал её, она только усмехнулась.
— Может, она просто перестала бояться показывать эмоции? — предположил Игнис. — Или… что ей нравится драться с тобой.
Кассиэль бросил на друга косой взгляд, но промолчал.
— Ладно, не буду лезть в ваши сложные отношения, — Игнис поднял руки в защитном жесте. — Но, если хочешь знать моё мнение — она сегодня была… настоящей. И тебе это явно по душе.
Кассиэль снова посмотрел туда, где только что стояла Ри. В воздухе ещё будто витал её смех.
— Да, — тихо ответил он. — Это по душе.
***
Кассиэль стоял у массивного стола в учебном зале, напротив него — Гортас, с привычной надменной полуулыбкой. Между ними на столешнице лежали свитки с картами и выкладками: тема занятия — стратегия управления пограничными территориями.
Профессор Ларош окинул обоих внимательным взглядом:
— Итак, господа. Вы разошлись во мнениях касательно укрепления восточной границы. Кассиэль настаивает на дипломатическом решении, Гортас — на военном присутствии. Обоснуйте позиции.
Гортас первым взял слово. Его голос звучал уверенно, почти вызывающе:
— Восточная граница — уязвимое место. Один слабый толчок — и соседи займут перевалы. Нужно выставить гарнизоны, показать силу. Слабых не уважают, а с сильными договариваются.
Кассиэль сдержанно кивнул, дожидаясь паузы.
— Сила без разума — это провокация, — возразил он. — Если мы стянем войска, соседи почувствуют угрозу и ответят тем же. Начнётся гонка вооружений, а потом — конфликт, которого можно избежать.
— Избежать? — Гортас усмехнулся. — Ты предлагаешь ждать, пока они сами решат, что наша земля им нужнее?
— Я предлагаю сначала выяснить, чего они хотят на самом деле, — Кассиэль развернул карту, указывая на торговые пути. — Восточные земли богаты рудой, но без наших рынков сбыта их добыча бессмысленна. Если предложить выгодные условия торговли, они сами откажутся от агрессивных планов.
— Торговля — это хорошо, — Гортас постучал пальцем по краю свитка. — Но кто гарантирует, что они не ударят в спину, как только мы ослабим оборону?
— Никто, — спокойно ответил Кассиэль. — Но оборона без диалога — это не защита, а ожидание нападения. Мы можем выстроить систему взаимных обязательств: обмен наблюдателями, совместные патрули, арбитраж споров. Это снизит напряжение и даст время для долгосрочных решений.
— Ты говоришь как мечтатель, — бросил Гортас. — В политике выживают те, кто первым показывает зубы.
— В политике выживают те, кто умеет считать последствия, — парировал Кассиэль. — Сегодня ты пустишь в ход меч — завтра они ответят тем же. А через год на границе будет кровь, которую нельзя смыть ни договорами, ни победами.
Профессор молча следил за спором, не вмешиваясь.
— Допустим, ты убедил их торговать, — Гортас склонил голову. — А если через месяц они решат, что выгоднее захватить наши склады? Что тогда?
— Тогда мы будем готовы, — Кассиэль указал на другой фрагмент карты. — Но не за счёт гарнизонов, а за счёт разведки, укреплённых постов и быстрого реагирования. Это дешевле, эффективнее и не провоцирует войну.
— Дешевле? — Гортас фыркнул. — Ты готов рисковать безопасностью ради экономии?
— Я готов рисковать деньгами, а не жизнями, — твёрдо ответил Кассиэль. — Потому что правитель отвечает не за количество мечей, а за то, чтобы эти мечи никогда не пришлось обнажать.
В зале повисла тишина. Гортас хотел, что‑то возразить, но замер, глядя на профессора.
Ксавьер Ларош медленно сложил руки на груди:
— Интересный спор. Оба подхода имеют право на жизнь. Но, Кассиэль, ты упускаешь одно: дипломатия требует времени. А если враг решит действовать быстро?
— Тогда, — Кассиэль выдержал взгляд профессора, — мы должны быть готовы ответить. Но ответ — это не первый шаг. Это последний.
Гортас хмыкнул, но на этот раз без прежней уверенности.