— К чёрту правила, — перебил Сомнус с неожиданной горячностью. — С тех пор, как мы покинули свой дом, всё изменилось. Почему ты продолжаешь цепляться за то, что уже не имеет смысла?
Ри не ответила. Вместо этого она сделала шаг к воде, и Кассиэль увидел её силуэт — тонкий, напряжённый, словно натянутая струна. Она подняла руку, словно хотела коснуться тёмной глади, но в последний момент отдёрнула пальцы.
— Потому что если я откажусь от правил, которые я же и установила, — прошептала она, — мне придётся признать, что всё, во что я делала, было ложью.
Сомнус подошёл ближе, его тень слилась с её тенью на берегу.
— А что, если правда — это то, что ты чувствуешь прямо сейчас?
Кассиэль закрыл глаза. В этот момент он понял: неважно, сколько ненависти Ри испытывала к нему. Всё, чего он хотел — подойти, обнять её, сказать, что никакие преграды не сильнее того, что связывает их.
Но когда он уже сделал первый шаг, за спиной раздался хруст ветки.
***
Сомнус
Он скрестил руки на груди, наблюдая, как Кассиэль медленно выходит из‑за дерева. Его лицо — смесь ярости, смущения и той самой уязвимости, которую он так старательно прятал под маской хладнокровия.
— Ну что, «самый сильный и умный», — протянул Сом с наигранной весёлостью, хотя внутри всё кипело от смеха. — Я уже было подумал ты решил сбежать.
Кас сжал кулаки, но промолчал. Зато Танариэль, стоявшая рядом, шагнула вперёд. В её голосе сквозила нервозность:
— Так ты знал, что он тут и все слышит? — она бросила на меня острый взгляд. Пока ее лицо стремительно краснело. — И зачем?
— Затем, что вы оба — как два барана у узкого моста, — Наследник Лени развёл руками. — Стоите, упираетесь рогами, а в итоге никто не двигается. Кассиэль боится признаться, что влюблён по уши. Ри боится признать, что чувства не исчезли. А мы все вынуждены наблюдать, как вы медленно, но верно ведёте нас к катастрофе.
Ри вздрогнула, но не отступила. Её глаза метнулись к Кассиэлю, затем снова ко мне.
— Сомнус, это не игра, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Есть вещи, которые нельзя просто… решить разговором.
— А кто сказал, что это игра? — он шагнул ближе, глядя ей прямо в глаза. — Это выживание. Если вы не разберётесь с этим сейчас, когда у нас ещё есть шанс, то что будет потом? Когда силы вернутся, когда каждый из нас станет оружием? Вы хотите, чтобы ваши нерешённые чувства превратились в искру, от которой вспыхнет война?
Кассель наконец подал голос — тихо, но твёрдо:
— Ты не имеешь права решать за нас. Но ты прав.
— Имею, — Сомнус резко развернулся к нему. — Потому что я единственный, кто видит всю картину. Что без вашего примирения мы все на пороховой бочке.
На мгновение повисла тишина. Только вода тихо плескалась о берег, будто отсчитывая секунды, оставшиеся до решения.
Я посмотрел на обоих — на Кассиэля, который боролся с самим собой, и на Ри, чья маска непоколебимости трещала по швам.
— Итак, — я сделал шаг назад, давая им пространство. — Либо вы говорите всё, что должны сказать, прямо сейчас. Либо… либо мы все обречены. Выбор за вами.
Кас медленно поднял взгляд на Танариэль. В его глазах читалась буря — страх, надежда, отчаяние. Он открыл рот, словно хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле.
Ри сделала крошечный шаг вперёд. Её пальцы дрожали, но голос прозвучал твёрдо:
— Кассиэль…
Сомнус поспешил оставить друзей одних — ему не хотелось быть свидетелем сопливых реплик и душераздирающих признаний. «Пусть уж сами разберутся, — думал он, шагая прочь от озера. — А я лучше вернусь в замок и придамся блаженному сну. Хоть немного покоя…»
Он почти добрался до главного холла, мысленно уже укутываясь в тёплое одеяло, когда его окликнула Селеста. Сомнус замер на полпути, услышав её голос. Медленно обернулся.
Девушка стояла в полумраке коридора, лучи лунного света из высокого окна падали на её лицо, придавая чертам загадочное сияние. Лёгкая улыбка играла на её губах, а в глазах мерцал нескрываемый интерес.
«Этот милый нефилим вьется за мной хвостом, — мысленно усмехнулся Сомнус, чувствуя, как внутри разливается тёплое, непривычно приятное ощущение. — И мне это начинало нравиться».
— Не ожидала, что ты еще не спишь, — произнесла Селеста, неспешно приближаясь. Её шаги едва слышно отдавались в тишине замка.
Сомнус пожал плечами, стараясь сохранить небрежный тон:
— Решил, что свежий воздух — это прекрасно. И не ошибся.