Селеста тихо рассмеялась, и этот звук, лёгкий и искренний, неожиданно согрел его изнутри.
— Ты всегда знаешь, как сказать что‑то с двойным смыслом, — она остановилась в шаге от него, чуть склонив голову. — Но я рада, что ты вернулся. Мне нужно было с тобой поговорить.
Сомнус приподнял бровь:
— О чём же?
Она помедлила, будто взвешивая слова, затем тихо произнесла:
— О том, что происходит. О нас. О том, как всё меняется… и как трудно понять, куда мы движемся.
В её голосе звучало нечто большее, чем просто любопытство. Что‑то глубокое, почти уязвимое. И это заставило Сомнуса забыть о своём привычном сарказме.
Он сделал шаг ближе, невольно понизив голос:
— Ты боишься меня?
Селеста вздохнула, взгляд её скользнул куда‑то в сторону, затем снова вернулся к нему.
— Боюсь ли я? Наверное. Но не так, как раньше. Теперь я боюсь не твоей сути, а того, что мы можем упустить то, что есть сейчас.
Тишина между ними стала почти осязаемой, словно воздух сгустился от напряжения. Сомнус почувствовал, как внутри него что‑то дрогнуло — что‑то, чего он давно не позволял себе чувствовать.
— Селеста… — начал он, но она мягко коснулась его руки, прерывая.
— Просто… побудь рядом. Хотя бы немного. Мне этого достаточно.
Он кивнул, не находя слов. Осталась только она, её тепло, её взгляд, и это странное, новое ощущение, будто он наконец нашёл то, чего так долго искал.
Сомнус молчал, заворожённый её близостью. В полумраке замка черты Селесты казались особенно тонкими, почти неземными — лунный свет подчёркивал линию скул, изгиб губ, трепет ресниц. Он вдруг осознал, что никогда не испытывал такого простого, почти забытого ощущения: желания просто быть рядом, не прячась за шутками, не выстраивая защитных барьеров.
— Ты говоришь «побудь рядом»… — тихо произнёс он, словно пробуя слова на вкус. — А что, если мне будет мало просто быть рядом?
Селеста замерла. В её глазах мелькнул испуг, но тут же сменился чем‑то тёплым, почти робким.
— Сомнус…
— Нет, послушай, — он шагнул ближе, почти касаясь её плеча. — Я привык считать, что чувства — это слабость. Что лучше держать всех на расстоянии, чтобы не дать никому рычаг давления. Но рядом с тобой это правило не работает.
Она медленно подняла руку, словно не решаясь, потом всё же коснулась его запястья. Лёгкое прикосновение обожгло, будто искра.
— Ты пугаешь меня, — призналась она почти шёпотом. — Потому что я чувствую то же самое.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной иронии — только нежность, которую он больше не мог скрывать.
— Значит, мы оба в ловушке.
— Или в чём‑то другом, — она чуть наклонила голову, и лунный свет упал на её волосы, превратив их в поток жидкого серебра. — Может, это не ловушка. Может, это… шанс.
Сомнус медленно поднял руку, провёл кончиками пальцев по её щеке. Селеста не отстранилась — наоборот, чуть подалась навстречу, закрыв глаза.
— Если это шанс, — прошептал он, — то я не хочу его упустить.
Она открыла глаза — в них больше не было страха, только интерес и что‑то ещё, глубокое и светлое, от чего у него перехватило дыхание.
— Тогда не упускай.
— Селеста… — начал он, но она мягко коснулась пальцами его губ, прерывая.
— Молчи. Просто… будь здесь. Сейчас.
И он подчинился. Потому что впервые за долгие годы ему действительно хотелось быть здесь. С ней.
Сомнус замер на мгновение, словно пытаясь уловить последний отголосок реальности, прежде чем окончательно раствориться в этом мгновении. Взгляд Селесты — тёплый, доверчивый, почти трепетный — приковал его к месту. Её пальцы всё ещё лежали на его губах, и он почувствовал, как по телу прокатилась волна, от которой перехватило дыхание.
Он медленно наклонился, давая ей время отстраниться, если захочет. Но Селеста не двинулась. Только ресницы дрогнули, а дыхание стало чуть прерывистее.
Их губы соприкоснулись — сначала невесомо, почти неощутимо, как прикосновение крыла бабочки. Сомнус замер, боясь спугнуть хрупкость момента. Но Селеста чуть подалась вперёд, и тогда он позволил себе прижаться к ней крепче.
Поцелуй раскрывался медленно, словно цветок под утренним солнцем. Не жадный, не отчаянный — нежный, изучающий, полный невысказанных слов. Сомнус провёл ладонью по её щеке, ощущая тепло её кожи, вдыхая лёгкий аромат полевых трав, который, казалось, всегда сопровождал её.
Селеста ответила — сначала робко, потом смелее, приоткрывая губы, позволяя поцелую стать глубже. Её руки скользнули вверх по его груди, обхватили шею, прижимая ближе. И в этом движении было столько доверия, что у Сомнуса сжалось сердце.
Время остановилось. Звуки замка — далёкие шаги, скрип половиц, шепот ветра в оконных рамах — растворились в тишине, которая теперь принадлежала только им. Остался лишь стук двух сердец, бившихся в унисон, тепло её губ, мягкость её волос под его пальцами.