— Он не какой-то, — пробормотала Танариэль, но тут же осеклась.
— Вот именно, — кивнул Сомнус. — Именно поэтому ты так реагируешь.
Они снова погрузились в молчание, наблюдая за тем, как первые лучи Пламениуса окрашивают море в красный.
_____________________________________________
*Пер-Лашез - кладбище в Париже, официальное название — Восточное кладбище.
*Пламенеус – гигантское багровое светило, чей свет обжигает и терзает души грешников. Его восход знаменует начало новых мучений. Альтернатива Солнцу.
*Мраконий – тусклый, иссиня-чёрный диск, появляющийся в зените. Его свет не столько освещает, сколько усиливает тьму вокруг. Альтернатива Луне.
*Sanguis - руна сангвис означает свежая кровь.
2 глава
Сад Танариэль был местом контрастов. Здесь, среди мрачной красоты, цвели души грешников — каждый цветок хранил свою историю падения. Кроваво-красные розы тянулись к небу, их шипы хранили память о предательстве. Чёрные тюльпаны склоняли головы, храня в лепестках тайны измены. Фиолетовые орхидеи извивались, словно змеи, храня в себе жажду власти.
Но среди этого царства тьмы выделялся один цветок — белоснежная лилия, заключённая в прозрачный купол. Над ней сияло искусственное солнце, созданное магией, чтобы дарить ей тепло, которого она была лишена в мире живых.
Ри остановилась перед лилией, её пальцы нежно коснулись прозрачных стенок купола.
Мама… — прошептала она, глядя на цветок, который был единственным светлым пятном в её саду душ. — Ты всегда была для меня светом во тьме. Даже после смерти твоя душа осталась такой же чистой.
Она вздохнула, обводя взглядом свой необычный сад.
— Отец хочет, чтобы я чувствовала, но как я могу? В мире, где правят бессмертные, чувства — лишь слабость. Он не понимает, что даже самая сильная любовь ничтожна перед лицом вечных законов нашего мира. Вы тому доказательство.
Её взгляд скользнул по саду, где каждый цветок хранил свою историю греха.
— Здесь, в моём саду, — продолжала она свой монолог, — каждая душа имеет свой цветок. Каждый порочен по-своему. Но твоя душа, мама, осталась нетронутой. Даже спустя столько прожитых лет в Бездне. В нашем мире это роскошь, которую мы не можем себе позволить.
Лилия качнулась, словно отвечая ей, и девушке на мгновение показалось, что цветок улыбнулся.
— Может быть, ты права, мама, — тихо произнесла она. — Может быть, именно поэтому ты осталась такой чистой. Но я не могу быть как ты. Я — дочь князя Смерти, и моя судьба — служить Бездне.
Аваддон вошел в сад беззвучно, но, его присутствие наполнило воздух тяжестью, а от ауры веяло таким холодом, что даже цветы, казалось, замерли в страхе.
Танариэль резко обернулась, мгновенно распознав его приближение.
— Какая честь! Сам князь Смерти почтил своим присутствием мой скромный цветник, — пропела она, театрально приседая в реверансе.
Князь проигнорировал её колкость. Его глаза, обычно бездонные и спокойные, сейчас горели гневом — редким и пугающим зрелищем.
— Твои выходки вчера вечером не остались незамеченными, — голос отца звучал низко и угрожающе. — Все князья в курсе ваших игр с душами.
Ри скрестила руки на груди, стараясь сохранить невозмутимость.
— Значит пернатик все-таки наябедничал.
— Ты думаешь, что твои шуточки и игры с душами останутся безнаказанными?
— впервые за долгое время отец повысил голос.
Она фыркнула:
— А разве не в этом суть нашей природы? Брать то, что хотим? Иначе для чего нам такая мощь?
Князь шагнул ближе, его тень накрыла белоснежную лилию в куполе.
— Ваше наказание будет объявлено после бала в честь Великого Владыки. И поверь, оно будет достойным вашего… представления.
Танариэль сжала кулаки, но её голос остался язвительным:
— О, как волнительно! Надеюсь, это очередной нескончаемый список грешных душ по всему миру.
Отец повернулся к выходу, но у самой границы сада остановился:
— Твои остроты не спасут тебя от последствий, Танариэль. Даже твоя мать не смогла бы. На этот раз вы зашли слишком далеко.
С этими словами он исчез, оставив её наедине с гневом и… Страхом? Это чувство она ощутила впервые, и оно явно неприятное. Цветы в саду, казалось, затаили дыхание, словно понимая значимость происходящего. Только белоснежная лилия продолжала тихо светиться в своём куполе, будто пытаясь напомнить дочери о том, что не всё в мире измеряется властью и силой.